Чтение онлайн

— Блокада тебе не поможет. Я тебя и завтра из-под земли достану.

— Если сохранишь хоть каплю здравого смысла, завтра мне скажешь спасибо. Вот послушай... Только для начала учти: я знаю, какое ведомство опекало на первых порах операцию, знаю, в чем она заключалась, где проводились эксперименты, и со всей ответственностью заявляю: мое дело сторона. Меня интересует другое: в чьи руки это попало и кто этим манипулирует незаконно.

— Ничего тут незаконного нет, все в руках божиих, то есть того самого ведомства. С чего тебе втемяшился такой бред?

Колебалась

я недолго. Ничего не оставалось, как рассказать ему правду. Почти всю.

— Каким образом, черт подери, они вышли на твой телефон?!

— Не знаю, - твердо сказала я.
– Меня это не интересует.

Теперь он помолчал в нерешительности.

— Произошла какая-то чудовищная накладка. Слушай же...

И я стала слушать. Все, о чем он рассказывал, ничего мне не объясняло. Операция "Скорбут" абсолютно законна? Осуществляется государственными службами, уполномоченными на то людьми, а вовсе не бандитской шайкой?

— Какого же беса они так законспирировались?
– не сдавалась я в полном отчаянии.

— Чего тут непонятного? По-твоему, глубоко засекреченные испытания, проходящие по ведомству военной разведки, надо выставлять на всеобщее обозрение?

— Все равно концы с концами не сходятся. Послушал бы ты, что они говорили! Таились, нервничали, что кто-то их обнаружит, раскроет... Кто?! Зачем?

— А тебе прямо позарез надо знать?
– помолчав, хмуро буркнул мой собеседник.

— Надо. Мне все это крайне подозрительно. Он снова помолчал, дымя сигаретой и явно борясь с сомнениями. Собственно, до сих пор он мне не сказал ничего такого, чего я и сама не знала. Но сейчас, чуяло мое сердце, сейчас он откроет мне нечто такое, отчего у меня волосы встанут дыбом.

— Ладно. Все равно ты уже знаешь больше, чем следовало бы, хуже не будет. Слушай же...

Я слушала с замиранием сердца и неприятной тяжестью на душе. Все детали головоломки идеально укладывались одна к одной. В лоне почтеннейшего правоохранительного ведомства завелся, образно говоря, микроб предательства. Среди высокопоставленных лиц, наделенных неограниченным государственным доверием, нашелся ренегат, сотрудничавший с иностранной разведкой, который покушался выкрасть изобретение. При нем существовала неуловимая агентурная сеть, действовавшая на пагубу народной нашей республике. От этой вражьей силы и пришлось таиться...

Ренегат на высоком посту...

— Почему же их всех не пересажали, почему цацкались, доводя меня до нервного расстройства?
– с горечью спросила я.

— Потому что не было стопроцентной уверенности насчет личности предателя, да и на агентуру следовало выйти. Риск был, конечно, велик, пришлось обставлять испытания так, чтобы не допустить утечки информации и в то же время не вспугнуть их проволочками и чрезмерными предосторожностями. Но другого способа разрешить ситуацию не предвиделось. Подозреваемый, как я понимаю, имел такой высокий статус, что требовалось стопроцентное попадание; случись какая накладка, заварился бы жуткий скандал. Ну и все труды контрразведки пошли бы насмарку...

— И кем

же этот ренегат оказался?

— Понятия не имею. Думаю, посвящены в это человека два-три.

— Как же ты можешь не знать, если участвовал в испытаниях? От кого конкретно вы таились?

— Ото всех. В курс дела ввели только нескольких верных людей, остальных держали под подозрением. Да я непосредственно в акции почти не участвовал, сдал свои разработки на первой стадии, а дальше уже весь воз тянул другой.

Я молчала, пытаясь справиться с сумятицей в душе, а больше всего с мучительным огорчением. Выходит, я до последнего питала какую-то надежду? Ведь ясно было, что это преступник...

— Получается, ты была не так уж далека от истины, - признал он с кислой миной.
– Представляешь себе хотя бы, что тебе может грозить за разглашение такой информации?

— Представляю. А чем я для них была? Базой данных?

— Чем-то в этом роде. Существовал один телефон, по которому следовало передавать всякие сведения. Каким чудом телефон оказался твоим, не понимаю.

Зато я понимала, а толку-то.

— Кто в вашей потехе участвовал?
– спросила я без малейшей надежды. Назови все фамилии, какие знаешь. Чего уж скрывать, мне и так почти все известно. Хуже, сам говоришь, не будет.

— Фамилий не знаю, мне мало кто представлялся. Знаком всего с несколькими. С теми, кто вел со мной официальные переговоры, с двумя сотрудниками по начальной разработке и со своим преемником, к которому перешли все дела. Толковый мужик, с головой...

Названные им фамилии мне ничего не сказали. К преемнику, раз он был в его вкусе, я сразу почувствовала антипатию... Да и вообще мне вдруг все опротивело.

— Ну так как, собирать мне завтра вещички в кутузку?

— Не болтай ерунды. Ты бы из меня сегодня ни слова не вытянула, не знай я твоих талантов. А окажись ты в чем-то замешана, будь спокойна, домой бы не вернулась. Но ты говорила правду, настолько я тебя тоже изучил.

Я со своей стороны изучила его не хуже, пощады от него не жди, при малейшем подозрении упрятал бы в каземат, не моргнув глазом.

— Провожать тебя, думаю, нет нужды? Ты у нас ведь не пропадешь, справишься с любой ситуацией. А у меня по горло работы.

— Очень тебе благодарна, конечно, сама доберусь. Извини за беспокойство...

В полвторого позвонил телефон. Я молниеносно проснулась и схватила трубку.

— Алло...

— Четыре сорок девять восемьдесят один?

— Точно...

— Кто говорит?

О, я этого терпеть не могу!

— Королева Изабелла Испанская, - с достоинством представилась я.

— А-а-а, простите, ошибка...
– неуверенно промямлили в трубку.

Через пару минут опять звонок.

— Четыре сорок девять восемьдесят один?

— Да...

— Пани Иоанна Хмелевская?

— К вашим услугам.

— Благодарю.

И дали отбой. Как прикажете понимать? Благодарит за то, что меня так зовут, или за то, что подняла трубку? Кто бы это мог быть? Голос вроде незнакомый...