Чтение онлайн

— Тогда дайте мне возможность представиться. У меня нет никаких причин скрывать свою фамилию.

— Меня ваша фамилия не интересует... Отбой. Звоню снова.

— Слушаю...

— Обещаю вам покой до конца ваших бренных дней, - ласково сказала я, только ответьте на один вопрос.

— Не дождетесь. Бесстыжая вы женщина. Впрочем, чему тут удивляться, выучку-то прошла на панели у "Полонии"...

— Что?!

— Вы правильно расслышали, у "Полонии"... Это меня уж совсем заинтриговало. Весьма оригинально.

И откуда только он все это берет?

— Вы меня озадачили, - живо подхватила я.
– Что-то не припомню такого места работы в своей трудовой биографии...

— У меня на ваш счет полная информация. И место работы, и профессия вполне вам соответствуют.

Я хотела было сказать, что он отстал от жизни, что в моде теперь панель у другой гостиницы, но не могла припомнить, у какой именно. А пока вспоминала, он уже дал отбой. Немного подумав, я позвонила в четвертый раз.

— Слушаю.

Зачем он только снимает трубку? Ведь знает, кто звонит.

— Может быть, вы боитесь, что я потребую с вас гонорар?

Ответ был пространный и столь же изощренный, сколь и пакостный. В конце его снова зациклило на милиции. Пришлось дать ему передышку, а тем временем позвонить сразу в два милицейских пункта. Коротко изложив суть проблемы, я поинтересовалась, с какого по счету звонка я вступаю в конфликт с уголовным законодательством. Удостоверившись, что кое-какой резерв еще есть, я снова набрала его номер, - Чего вам еще?

— Хотела спросить, в которое из отделений милиции вы собираетесь звонил". А то я уже переговорила с вашим районным отделением, с моим и с Центральным управлением.

Минута молчания, тяжелый вздох и наконец ответ:

— Ну, тогда уж только Творки остались. И снова отбой. Я от души за него порадовалась: наконец-то к человеку вернулось чувство юмора, а то нехорошо получается: я всласть развлекаюсь, а он как на похоронах. Сейчас самое главное - не разочаровать его, поддержать тонус - он, конечно, настроился на очередной звонок, уже небось и звукозапись подключает. Дав ему несколько минут форы, я взялась за трубку.

— А чего вы, собственно, боитесь?
– с любопытством спросила я. Почему...

— У вас в голове не все дома, - прервал он меня, не слушая.
– Милиция вам уже звонила, или одного раза мало?

У этого человека удивительный дар поражать своими ответами. Никакая милиция мне не звонила, это я звонила в милицию. Совсем у него в голове все перемешалось. Фу-ты пропасть... а вдруг он по ошибке напустил милицию на какое-нибудь невинное существо?

— Постойте!
– взвизгнула я.
– Ради бога, на кого это вы напустили свою милицию? Ко мне никто не звонил!

— Как бы вам не пожалеть о своем бесчинстве. Учтите, это уже пятый звонок.

— Нет, простите, шестой, - уточнила я для порядка.

— Даже шестой. Вы лишаете меня покоя в моем же собственном

доме, самым бессовестным образом. Это преступление...

— Да что вас заело на этом преступлении...

— ..отравляете жизнь...

— Дадите вы мне хоть слово сказать? Я вам ясно говорю...

— ..ответите перед законом...

Мы уже голосили хором, поскольку он даже не слушал моих ответов. Смысла в такой беседе было мало. Я перезвонила в седьмой раз.

— У меня эти наши словопрения уже из ушей лезут, - раздраженно сказала я.
– Ничего не пойму, все время такое ощущение, что разговариваю не с вами, а с кем-то совсем другим. Ответьте мне на один вопрос, а потом можете хоть застрелиться.

— Я, по-моему, ясно сказал - ничего отвечать не буду. С такими особами, как вы, знакомств не завожу и заводить не собираюсь. Наглая шантажистка...

— Повторяетесь...

— Шантажируете меня своими звонками, грозитесь телефон оборвать, если я с вами не поговорю...

— Плевать мне на разговор, ответьте только на один вопрос...

— ..а это и есть шантаж, и вы понесете за него заслуженное наказание. Поплатитесь и лично, и по месту службы...

— У меня по месту службы столько забот, что одной меньше, одной больше...

— ..последствия для вас будут самыми неприятными...

Мы снова голосили дуэтом, так что я сочла за лучшее умолкнуть. Невольно вслушавшись, я вдруг поняла, что весь этот маразм довольно своеобразен. Он повторял один и тот же монолог как заезженная пластинка, лишь изредка привнося ту или иную творческую деталь. Так я узнала, что милиция уже взяла мой след. Завершил он свою инвективу самым неожиданным образом, деловито заявив:

— Ну вот, кассета кончилась, отключаюсь. Благодарю вас.

Этой магнитофонной записью он несказанно меня потешил. Оставалось и мне закруглить нашу беседу на такой же умиротворяющей ноте, да и не грех бы попрощаться. Позвонив в восьмой раз, я томно, с чувством прощебетала:

— Мне ничего от вас не надо, лишь бы напоследок, еще хоть раз в жизни, услышать ваш голос...

— И это все?

— Да...
– умильно выдохнула я в трубку и, бросив ее на рычаг, дала волю разбиравшему меня смеху, после чего со спокойной душой пошла спать.

На следующий день, ближе к вечеру, раздался звонок.

— Слушаю вас, - отозвалась я.

— Довожу до вашего сведения, что теперь вы можете названивать мне хоть до самого Судного дня. У меня отныне другой номер. А вашей самодеятельностью уже занялась милиция.

Только я хотела сказать, что сейчас умру от страха, как он отключился. На всякий случай я разузнала, как обстоят дела со сменой телефонных номеров, выяснила, что скорей всего он не соврал, и на том успокоилась. Поздно вечером он снова позвонил. Видать, этот человек жить без меня не может...