Чтение онлайн

– Видел это раньше? – спросил он, теперь улыбаясь. То был портрет Марка, сделанный в фотоателье, когда Марк был во втором классе. Он всегда висел в гостиной над телевизором. Марк уставился на портрет.

– Узнаешь? – пролаял мужчина.

Марк кивнул. В мире существовала только одна такая фотография.

Лифт остановился на пятом этаже, и мужчина быстро переместился к двери. В последнюю секунду в лифт вошли две медсестры, и Марк наконец перевел дыхание. На третьем этаже вошли еще трое и встали между Марком и человеком с ножом. Мгновение, и мужчина, напавший на Марка, исчез. Выскользнул в самый последний момент,

когда дверь уже закрывалась.

– Ты в порядке? – спросила медсестра, внимательно глядя на него и нахмурившись. Лифт дернулся и пополз вниз. Она коснулась его лба и почувствовала, что он весь потный. И глаза у него были мокрые. – Ты какой-то бледный, – сказала она.

– Ничего, все в порядке, – тихо пробормотал он, держась за перила, чтобы не упасть.

Вторая сестра тоже посмотрела на него. Они с беспокойством изучали его лицо.

– Ты уверен?

Он кивнул. Тут неожиданно открылась дверь лифта на втором этаже, и он прошмыгнул мимо них, оказавшись в узком коридоре, забитом тележками и инвалидными колясками. Его поношенные кроссовки скользили по чистому линолеуму со скрипом, пока он бежал к дверям с надписью “Выход”. Толкнув дверь, он выскочил на лестницу. Он схватился за перила и помчался наверх, перепрыгивая через ступеньки. Ноги заболели на шестом этаже, но он побежал еще быстрее. Он проскочил мимо врача на восьмом этаже, не замедляя бега. Он побил рекорд, карабкаясь вверх, пока на пятнадцатом этаже лестница не кончилась. Он упал на площадке под пожарным шлангом и долго сидел там почти в темноте, пока лучи солнца не пробились сквозь маленькое окошечко над его головой.

* * *

По договоренности с Реджи Клинт открыл офис ровно в восемь, зажег везде свет и включил кофеварку. Была среда, так что сегодня была очередь сорта “хараре”. Он просмотрел бесчисленные одно-фунтовые пакетики с зернами кофе в холодильнике и нашел “хараре”. Положил ровно четыре ложки в кофемолку. Реджи немедленно узнает, если он ошибется хотя бы на пол-ложки. Она отопьет первый глоток с видом дегустатора, почмокает губами, как кролик, и вынесет приговор. Он добавил точное количество воды, щелкнул выключателем и подождал, когда появятся первые капли. Аромат был восхитительным.

Клинт любил кофе почти так же, как и Реджи, и скрупулезность при приготовлении напитка не была ему в тягость. Каждое утро они начинали со спокойной чашки кофе, за которой строили планы на день и обсуждали почту. Они познакомились одиннадцать лет назад в центре по борьбе с алкоголизмом. Ей тогда был сорок один, ему – семнадцать. Они одновременно поступили в юридический колледж, но он оттуда вылетел, втянувшись в наркотики. Уже пять лет он ничего не употреблял. Она бросила на год раньше. Им много раз приходилось выручать друг друга.

Он рассортировал почту и аккуратно положил ей на стол. Затем налил себе первую чашку кофе на кухне и с большим интересом прочел статью о их нынешнем клиенте. Как обычно, факты у Слика были. И, как обычно, он перевертывал их так, как ему хотелось. Мальчики были похожи, только волосы у Рикки немного посветлее. Он улыбался, демонстрируя отсутствие нескольких зубов.

Клинт положил газету в центре стола Реджи.

* * *

Если ей не надо было

в суд, Реджи редко появлялась в офисе до девяти часов. Ей требовалось раскачаться, так что в лучшей форме она бывала часам к четырем и предпочитала работать допоздна.

Как адвокат, она занималась защитой обиженных брошенных детей и. делала это с большим искусством и энергией. Суд по делам несовершеннолетних обычно привлекал ее для защиты детей, которым нужен был адвокат, только они об этом не догадывались. Она яростно защищала своих малолетних клиентов, которые зачастую даже спасибо не могли сказать. Она привлекала к суду отцов, растлевающих своих дочерей, дядей, насилующих своих племянниц, матерей, издевающихся над своими младенцами. Она расследовала случаи, когда родители сами приучали детей к наркотикам. Она была законным опекуном более чем двадцати ребятишек. И она работала в качестве назначенного адвоката при суде по делам несовершеннолетних, обслуживая детей, у которых были нелады с законом. Она работала с детьми, нуждающимися в лечении в психиатрических больницах. Она прилично зарабатывала, но не это было главным. Когда-то у нее были деньги, много денег, но они не принесли ей ничего, кроме страданий.

Реджи выпила кофе, похвалила Клинта и обсудила с ним план на день. То был ритуал, которого они по возможности придерживались.

Она было взяла газету, как раздался звонок, извещающий, что открылась дверь. Клинт вскочил, чтобы проверить, кто пришел. В приемной стоял запыхавшийся и промокший Марк Свей.

– Доброе утро, Марк. Ты весь вымок.

– Мне надо видеть Реджи. – Мокрые волосы прилипли ко лбу и с носа капала вода. Он был как в тумане.

– Конечно. – Клинт вышел и вскоре вернулся с полотенцем. Он вытер Марку лицо и сказал: – Иди за мной.

Реджи ждала, стоя в центре комнаты. Клинт закрыл за собой дверь и оставил их одних.

– Что случилось? – спросила она, жестом указав ему на стул и присев на диван. – Что происходит, Марк? – Глаза у мальчика были красные и испуганные. Он, не отрываясь, смотрел на цветы, стоящие на кофейном столике.

– Рикки пришел в себя сегодня утром.

– Прекрасно. Когда именно?

– Пару часов назад.

– У тебя усталый вид. Сделать тебе чашку горячего какао?

– Не надо. Вы сегодняшнюю газету видели?

– Да, видела. Тебя это напугало?

– Конечно, напугало. – В дверь постучал Клинт, все равно принесший горячее какао. Марк поблагодарил его и ухватился за чашку обеими руками. Он замерз, а чашка была теплой. Клинт исчез, закрыв за собой дверь.

– Когда у нас встреча с ФБР? – спросил Марк.

– Через час. А что?

Он отпил какао, и оно обожгло ему язык.

– Я не уверен, что мне стоит с ними разговаривать.

– Ладно. Не хочешь – не надо. Я же уже объясняла.

– Я знаю. Могу я вас спросить?

– Конечно. Марк, ты выглядишь испуганным.

– У меня было тяжелое утро. – Он еще отпил маленький глоток, потом еще. – Что будет, если я никогда никому ничего не скажу из того, что знаю?

– Ты же поделился со мной.

– Да, но вы не можете это разглашать. Да я и не все сказал, правильно?

– Правильно.

– Я заявил, что знаю, где труп, но я не сказал...

– Знаю, Марк. Я не имею понятия, где труп. Это большая разница, я понимаю.

– Вы хотите знать?

– А ты хочешь мне сказать?