Клевые
Шрифт:
— А почему они так делали? Разве не понимали, что дед не виноват? — удивлялась Роза.
— Ну это кому как удобнее! Разве можно обвинить солдат за то, что в войну убивали немцев? Нет! Те были врагами и это знали все!
Тех, кого забирали, тоже объявляли врагами, и с этим тоже соглашались все! Дед их конвоировал, но не расстреливал. Ни одного не тронул даже пальцем. Но солдат не порочат. Их награждают. А твой дед был вынужден застрелиться. Перед этим он написал записку. Вот она! Читай.
— Дорогие мои, бесконечно любимые! Простите меня
— Теперь ты поняла? — спросила Розу мать и продолжила: — Твоя бабка не пережила утраты и меньше чем через год ушла следом за отцом. Нас осталось совсем мало. И если бы не друзья твоего деда, мы погибли бы…
— А что за друзья? Тоже чекисты?
— Нет, Розочка! На работе друзей не было. Там лишь сослуживцы. В друзьях остались те, кому отец сумел помочь уйти от ареста, либо бежать из-под стражи.
— Такое было?
— Конечно. Больше тридцати человек… Предупреждал о грозящем. И люди вовремя скрывались, исчезали из Москвы в неизвестном направлении.
— А почему они не вступились за деда?
— Связь была оборвана, не знали. Лишь спустя годы… Но и теперь, как видишь, кипит злоба. Она долго не остынет. Твой отец не выдержал.
— Он бросил нас?
— Нет, дурочка, поехал на родину, искать лучшей доли в Израиле. Мы — евреи. Но все родились в России. Мне от нее лишь в могилу… Отец последнее письмо прислал в прошлом году. Обещал приехать за нами, забрать к себе. Да, видно, не близок путь от Синая.
Роза училась в седьмом классе, когда мощная держава развалилась на республики-государства, и в России началась неразбериха. Это сразу отразилось на жизни каждой семьи. Прежде всего на несоответствии цен и заработков. Зарплаты матери перестало хватать даже на неделю. Та, проработав всю жизнь в библиотеке, возвращаясь с работы, со слезами рассказывала, что их библиотеку собираются закрывать, а работников увольнять. Как жить тогда, она не представляла.
В школе ученики перестали носить форму и одевались кому как захочется.
Одноклассницы приходили на уроки подкрашенные, разодетые в импортные джинсы, бананы, обутые в «Саламандры». Роза средь них смотрелась белой вороной. Ее дружно высмеивали. Она возвращалась домой в слезах, порою, не выдерживая, убегала с занятий.
— Эй! Жидовка! Тебя из ломбарда стыздили? — кричали ей вслед.
— Вылезай из нафталина, метелка! Пошли за угол, переткнемся! Ятебе за это башли дам! — предлагал одноклассник, прижав в углу.
Роза вырывалась, плакала. Но матери ничего не говорила, щадила ее. Хотя уже не раз возникала мысль
Вот так однажды сидели они в выходной с матерью дома. Никуда не ходили. Деньги кончились. А до зарплаты еще неделю ждать. Продать нечего было. Думали, как дотянуть до получки, когда в дверь позвонили.
Румяная, пышнотелая женщина вошла в комнату, волоча за собой пузатый чемодан.
Она вчера вечером прилетела из Израиля. Решила навестить родню. Привезла для Розы с матерью подарки от отца и деньги. Гостья отдала доллары. И, оглядев Розу, удивленную и обрадованную, заметила:
— А ты красивая девочка! Вся в отца! Хочешь, познакомлю с родственниками? Будете дружить, все ж не так одиноко станете жить. Эти люди имеют вес в обществе. Может, пригодится это знакомство?
Роза, глянув на мать, согласилась. Вместе с гостьей она приехала на Старый Арбат. Там ее приняли радушно, как давнюю знакомую. Девчонке очень понравилась большая дружная семья, где никто не задавал ей лишних вопросов. Ее угощали. А Сара рассказывала о жизни в Израиле. Об отце она упомянула лишь вскользь, обронив, что он работал поначалу автослесарем. Но потом подвело здоровье, простыл. Выучился на дамского парикмахера. Теперь хорошо зарабатывает, доволен жизнью и возвращаться в Россию не собирается.
Думает ли он забрать семью к себе? Об этом Сара не сказала или не знала.
Роза с матерью перетрясли весь чемодан, каждую вещь, но не нашли ни письма, ни записки.
Мать после этих поисков как-то сразу сникла. Роза, помня ее рассказы о рассеянности, забывчивости отца, пыталась успокоить ее. А сама, придя в гости на Старый Арбат через три дня, решила спросить Сару о письме. Может, она забыла передать его? Но та уже улетела домой. Не захотела побыть в Москве, которая стала раздражать иностранку своей грязью, ругливостью, откровенной нищетой.
Розу успокоили. Дескать, что письмо? Помощь важнее. Живи и радуйся тому, что не забыта.
Здесь, в этой семье, были трое сыновей и две дочери. Они по- доброму восприняли Розу. Увели к себе на верхний этаж особняка. Разговорились. Потом включили музыку, танцевали. Роза впервые выпила клубничного ликера, потом посмотрела смелый эротический фильм.
— Будь раскованней, смелее! В жизни все удается рискованным, дерзким! — советовал ей Славик, младший из семьи. Ему шел восемнадцатый год. А он уже готовился в банкиры.
— Держись королевой! — учили дочери. И предлагали коньяк.
Вскоре к ним в гости пришли друзья. В особняке стало шумно,
весело, звонко.
Роза познакомилась со всеми. В этот дом была вхожа вся элита города.
По заведенному правилу молодежь развлекалась наверху. Пожилые — внизу. Там же случались очень нужные, деловые разговоры. Чьих детей пристроить на учебу или на работу, куда именно?
Роза не решалась замолвить слово о матери. Откладывала разговор, понимая, что с этим нельзя спешить. Старалась держаться в новой компании непринужденно, бездумно. И это понравилось.