Чтение онлайн

Экскурсовод уверенной скороговоркой пообещал Владимиру встречу с руководством фирмы и повёл группу дальше, рассказывая про «подземный город, начинающийся вот за этой стеной». Но про руководство не обманул: экскурсия заканчивалась на Красной площади, группу провели вокруг Василия Блаженного и отпустили, а Владимира попросили задержаться.

Подошел упитанный тип с маленькими глазками:

— Кто тут с претензиями? Вы с претензиями?

— Я не с претензиями…

— А зачем тогда голову морочить?

— Я только хотел…

— Так, реально есть претензии? Или вы не определились?

— Реально

хотел про библиотеку Ивана Грозного узнать.

— Рекомендую, в ГУМе книжный магазин есть. Больше нет никаких претензий?

— Слушай, уважаемый… Экскурсии вы только такие вот организуете, для лохов, или есть и настоящие?

— Есть, но за другие деньги.

— Вот именно это я и хотел услышать. Говори, сколько денег.

Упитанный измерил Владимира маленькими глазками. Оценил куртку, ботинки, недоверчиво скривил рот. Достал телефон, позвонил.

— Макс, тут твой клиент. Нет, не из ментовки. Артист, наверное, какой-то. Хочет прогуляться. Нет, больше ничего не знаю, сам с ним разбирайся. Ага, передам.

Ещё раз прикинул, сколько можно взять, и процедил:

— Так, господин, давай двести баксов.

Владимир протянул деньги.

— В пять часов вечера тебя будут ждать у входа в Большой театр. Чтоб не спутали, газетку в руках держи.

«Новости кино», Россия

Нодар Маламбеков: «Сюжет про клады занимает меня давно»

Голливуд объявил о начале съёмок фильма «Тайна залива Виго», посвящённого событиям прошедшей осени. Остросюжетный боевик о поисках крупнейшего клада планеты финансирует Павел Каганович. Продюсер и режиссёр картины — Нодар Маламбеков. Бюджет фильма не разглашается.

Продюсер фильма заявил, что клады интересуют его очень давно. Замысел картины про затонувшие сокровища он вынашивал последние десять лет, события в заливе Виго заставили его обратиться к сценаристам. Главный герой событий, Павел Каганович, любезно согласился финансировать фильм.

По словам Нодара Маламбекова, съёмки начнутся в марте в Испании.

21 января 2011 года

Первое погружение под Москву состоялось только через неделю. Максим Поспелов, диггер, с которым свели Владимира, оказался очень недоверчивым — проверял, расспрашивал, назначал новые встречи, обещал и откладывал. Это был высокий худощавый парень неопределённого возраста, с длинными волосами, с бледным выразительным лицом, которое слегка портил сломанный нос, торчащий немного вбок. Он был неразговорчив, отвечал односложно и невпопад, неожиданно и не к месту шутил. Казалось, что он живет какой-то своей, внутренней жизнью, мало вникая в то, что происходит снаружи.

Максим никак не мог понять мотивы: зачем этому человеку тратиться на подземные путешествия? Цена приключений была

немалой. Альпинистское снаряжение, специальные фонари, одежда — всё стоило денег. Но ещё дороже была информация о подземном мире, без которой любой везунчик мог или попасть в кутузку, или заблудиться, или быть убитым током, или быть засыпанным обвалом, или… Этих «или» было так много, что уж лучше плавать всю жизнь с аквалангом среди акул, под обстрелом с вертолёта…

Первые дни Владимир никак не объяснял свой интерес к подземной Москве. Но его продинамили один раз, потом второй, и он, будто бы уступая обстоятельствам, рассказал Максиму тщательно продуманную историю:

— Понимаешь, Макс, отец у меня был гэбэшник. Работал тут, на Лубянке. Нет, никакой не оперативник, специалист по архивному делу. Попались ему документы 1935 года: разрешение комендатуры Кремля на поиски библиотеки и постановление о прекращении поисков. Он обратил внимание, что по одному делу документы должны бы нумероваться последовательно — сначала литера раздела, номер дела, потом через дробь номер конкретной бумаги. И вот есть разрешение под номером один, и постановление под номером семь. А промежуточных документов нет. Он стал искать…

Максим напрягся:

— Этих историй я много слышал. Но никто ничего не нашёл.

— А вот отец у меня нашёл. Он обнаружил схемы. Скопировал и передал мне. Я их хорошо помню. Если я окажусь под Кремлём и смогу сориентироваться, то…

— Ну и что? Там всё вдоль и поперёк исхожено.

— Да, но есть старые ходы. Их засыпало.

— Что толку? Как ты станешь их раскапывать? Там засыпано и замуровано коридоров двести, а то и триста. Каждый откапывать — по месяцу, по два. Нереально.

— Я покажу, какой коридор нужно откапывать. И где было замуровано, тоже покажу.

— Не верится. Под землей ориентироваться очень трудно. Есть люди… По двадцать лет ходят туда… И то путаются.

— Давай хотя бы попробуем. Ты же ничего не теряешь. Расходы я оплачу. А если я что-то новое тебе сообщу?

— А, хрен с ним! Давай попробуем.

Поздним вечером 22 января Владимир пришел на условленную встречу на Манежной. Его ждал Максим с двумя друзьями. В подземном магазине на площади у них был «свой человечек» — то ли старший техник, то ли администратор. Он провёл их на технический этаж. Там, кроме прочего, были компрессоры, перегонявшие воздух с этажей супермаркета в вентиляционные шахты. Через одну такую шахту можно было спуститься вниз, в тоннель, ведущий к библиотеке имени Ленина. Прямых проходов к Кремлю не было.

Владимиру выдали куртку, штаны с наколенниками, крепкие кожаные ботинки с высокой шнуровкой, фонарь. «Свой человечек» отключил компрессор на несколько минут, чтобы можно было пролезть по горизонтальному каналу в ствол шахты. Условились, что в пять часов утра они вернутся. Приключение началось.

Спуск был долгим. Вертикальный колодец вентиляции уходил под землю метров на пятьдесят. Скоро руки и ноги загудели от непривычной нагрузки. Диггеры спустились в горизонтальный коридор трёхметровой ширины, заваленный разным хламом. Тёплый сквозняк приносил запах креозота: коридор, видимо, сообщался с метро. По коридору пришлось пройти метров пятьсот, минуя многочисленные двери, ответвления и рекреации.