Kizumonogatari
Шрифт:
– Но, слуга, если я не буду их есть, я умру.
Это верно.
Она права.
Это невероятно понятная причина.
Есть предел даже простоте.
И поэтому у Киссшот нет с этим никаких проблем. Она даже не будет объяснять это мне, бывшему человеку, который стремится вновь им стать.
Она считает, что это понятно всем.
Это общеизвестно.
Уже очень долгое время она их ест.
Она ела людей.
Она продолжает их есть.
Вампир.
Первый
Прожив 500 лет, вряд ли она выпила кровь всего лишь у нас двоих. Следовательно, все остальные, за исключением нас, были разорваны на куски и съедены без остатка, как сейчас.
Если она не создает подчиненного, то для нее это восполнение питательных веществ.
По слухам, когда вампиры пьют кровь, все жертвы без исключений становятся вампирами. Кажется, это утверждение не так уж и ложно. После того, как кровь человека была выпита, если не позаботиться об этом должным образом, абсолютно все жертвы станут вампирами.
Если она выпьет хоть каплю крови, жертва обязательно станет вампиром.
И в качестве противодействия этому нужно съесть тело человека полностью, без остатка. Благодаря этому вампиры получают больше питательных веществ, а тела людей, чья кровь была выпита, избегают превращения в вампиров.
Видимо, все так и есть.
После того, как моя кровь была просто выпита, я стал вампиром.
А Палач…
Был съеден в качестве еды.
Однако все не ограничивается одним Палачом, за эти 500 лет Киссшот продолжала так делать.
Это естественно.
Поскольку мне было неприятно думать об этом, то, не замечая этого, даже не пытаясь это замечать, я продолжал закрывать глаза.
Именно так.
Я никогда ничего не понимал.
Даже когда я встретил ее в самом начале, даже когда она была на пороге смерти, почему я не попытался помочь умирающей Киссшот. Я так и не понял это с самого начала.
Почему ей нельзя помогать.
Кажется, я это так и не понял.
Съедобный человек, почему он не помог вампиру.
Охотник и добыча.
К сожалению, между нами возможны только такие взаимоотношения.
– Ах.
Палач.
Он был подлым человеком.
Она был коварным и бесчестным, позор для всех людей.
Но все равно…
Он не заслужил смерти.
Хоть он и преподнес Ханекаве такой ужасный урок, но даже в этом была моя вина.
Потому что я вампир.
Палач.
Какова бы ни была причина, какими бы ни были средства, он всего лишь хотел уничтожить монстра.
– Н-нет. Я больше этого не вынесу… Я не хочу думать, я не хочу думать об этом!
Я вытащил руку из своего мозга и схватился за голову.
– Не-е-ет!
Однако мой мозг не в состоянии
Но не только Палач.
Драматург. Эпизод.
Даже они, вернувшиеся домой, пытались уничтожить вампира. А тем, кто не дал им этого сделать, был ни кто иной, как я.
В конце концов, я отобрал у них конечности, которые они ценой неимоверных усилий отняли у Киссшот. А затем, помимо всего прочего, я позволил легендарному вампиру восстановить свой истинный облик.
Сейчас бесполезно упоминать Палача.
Если Киссшот начнет есть людей, если она начнет ими питаться, это будет моя вина.
Если Ханекава будет съедена…
Если мои сестры будут съедены…
Если мои родители будут съедены…
Это будет моя вина.
Потому что именно я спас ее.
Не только конечности и сердце.
С самого начала, в самый первый день, в то самое время.
Если бы я тогда, под уличным фонарем, не спас Киссшот, если бы я ушел, эта история была бы окончена.
В тот раз я не бросил Киссшот, и сейчас я понял, почему. Все дело в слабости моего характера.
Он совершенно отличается от силы духа Ханекавы.
Эта слабость не имеет ничего общего с добротой Ханекавы, которая даже Ошино заставила чувствовать себя неловко, и которая напугала меня.
Это было самоудовлетворение, а не самопожертвование.
То, что кто-то просто живет легкомысленной жизнью, не означает, что он имеет право легкомысленно умереть.
Я был съеден вампиром и умер в тот день.
Подумал ли я о моих оставшихся сестрах?
Подумал ли я, что они стали бы горевать обо мне?
– Буэ-э-э-э!
Кое-как я справился с тошнотой.
Я справился даже со слезами.
Я справился, потому что если я расслаблюсь хоть на мгновение, то я не знаю, что произойдет. Я боялся потерять над собой контроль.
Сейчас я хотел сохранить хотя бы немного свободной воли.
Все закончилось словесным поединком с Киссшот, в котором я больше не понимал, что мне следует говорить. В конце концов, я выбежал сломя голову из руин подготовительной школы, не зная, куда податься.
И я наконец добрался до склада спортинвентаря.
До единственного темного места, хранящегося у меня в памяти.
Снаружи, наверное, уже взошло солнце. Хоть во время весенних каникул ученики, занятые в клубах, могут прийти в школу, но сегодня, к счастью, последний день каникул. Клубная деятельность в этот день запрещена.
Поэтому мне не нужно будет волноваться насчет членов спортивных клубов, которые могут открыть дверь этого хранилища.
Разумеется, чтобы быть полностью уверенным, я забаррикадировал изнутри дверь.