Чтение онлайн

– Я хотела заглянуть в ее глаз, – сказала Мор.

– В ее глаз?

Не обращая внимания на охранника, Мор наклонилась к табличке. И заглянула в глаз Кубабы.

«Скольких царей она повидала за свою жизнь? – подумала Мор. – Сколько мужчин пытались оспорить ее власть? Сколько хеттов заглядывали в этот глаз так же, как я сейчас, и пытались обрести ее силу через ритуалы, которые придумали сами? Скольким это удалось?»

Чед кашлянул.

– Вы можете идти, Чед. Тут же охранник стоит. Если я попытаюсь утащить вашу табличку, он шибанет меня электрошокером.

Чед

не стал долго раздумывать. Досадливо фыркнув, повернулся и ушел. Застыв над табличкой, Мор впитывала каждую деталь изображения шумерской царицы. А потом начала воображать темное волшебство, способное превратить воодушевляющую силу этой женщины в нечто разрушительное. Нечто отравляющее. Нечто порабощающее.

Двадцать минут Мор стояла не шевелясь. Потом резко развернулась на каблуках и пошла прочь из запасника, навстречу яркому солнцу позднего утра.

Ей нужно было на самолет.

Где-то он слышал, что вождение машины сродни трансу.

Шуршание шин. Приятное осознание того, что мышечная память работает отлично. Мысли начинают блуждать, и двадцать минут спустя ты уже не можешь вспомнить, где проезжал и включил ли поворотник, когда перестраивался в другой ряд.

Огонь.

Запах горящей плоти.

Рядом брат, маленький Сэм прижимает к груди свою обожженную руку и, рыдая, утыкается в его рукав.

Стоп. Стоп, стоп, стоп.

Сэм встряхнул головой, прогоняя эти мысли.

Нельзя выпадать из реальности.

Надо собраться.

Машину внезапно тряхнуло – правое переднее колесо с глухим стуком угодило в выбоину, – и в кровоток Сэма хлынул адреналин. Отлично. Теперь он точно проснулся – в голове прояснилось. На заднем сиденье «ауди» лежала спортивная сумка, неловко набитая кое-как собранной одеждой на два дня. Некая Кейт из «Страха в эфире» сообщила Илаю, что интервью может превратиться в беседу грандиозных масштабов, или, как назвала это Кейт (как предполагал Илай, с самым невозмутимым видом), в вип-откровение.

Сэм начинал понимать, в чем тут дело. Абсурдное вознаграждение, никаких деталей. Такова стратегия Уэйнрайта. Держать тебя в неведении. Менять правила на ходу. Уклоняться от честного ответа.

Хорошо же. Если бывший дублинский тусовщик хочет провести лишний денек в компании автора ужастиков со Среднего Запада, то он готов подыграть. А чем еще ему заняться? Сидеть дома в одиночестве и не писать новый роман?

Сэм выехал на 14-ю улицу, свернул на Бродвей, миновал Конференц-центр, круто забрал вправо и оказался на узкой 10-й улице. Кое-где здесь провели реновацию, но по большей части вдоль дороги стояли те же низкие краснокирпичные строения, что и десятилетия назад.

Справа меж многоквартирников и офисных зданий громоздились корешки классических романов: «Уловка-22», «451 градус по Фаренгейту», «Властелин колец», «Убить пересмешника». Это был фасад Центральной библиотеки,

сделанный в виде длинного ряда старых книг, высотой в три этажа.

Здесь Уэйнрайт и предложил встретиться; интервью должно было начаться с того, что Сэм Мак-Гарвер войдет внутрь гигантской книжной полки.

То, что Сэм не помнил толком, как добрался из Лоуренса в Канзас-Сити, уже не имело значения. Он здесь.

Пути назад нет.

Библиотека была пуста. И безмолвна.

Шаги Сэма эхом отдавались от мраморного пола главного вестибюля. Вечер только начинался, но в библиотеке было на удивление темно.

– Есть кто-нибудь? – позвал Сэм. Голос потонул в сводчатом пространстве здания.

Сэм огляделся. Никто его не встречал. Нигде не было видно ни других посетителей, ни даже охранника.

Никого.

Прямо перед собой он увидел подсвеченную лампами деревянную дверь и толкнул створки. Щелчок задвижки прозвучал, точно выстрел в пещере.

Сэм оказался в каком-то большом зале. Высокие белые колонны уходили под потолок, в сумрак. А между колоннами были книги. Полки, битком набитые книгами. Вдоль стен бесхитростной ровной линией протянулся литературный горизонт, раскинулся печатный город в миниатюре.

Плотные бордовые шторы закрывали огромные, от пола до потолка, окна с двух сторон зала, в громадном помещении царила темнота. С расчетом подобранные светильники озаряли мягким белым светом каждую полку: там стояли вперемешку книги в мягких и твердых обложках. Светильники размечали зал, словно место доисторического захоронения.

Сэм остановился:

– Какого черта…

В центре зала располагался длинный деревянный стол, на нем тоже были книги. Множество книг. Кое-где высокие стопки обвалились. Несколько ламп были направлены прямо на эти стопки, и в их лучах стол походил на подсвеченные руины загадочного небоскреба.

Только тут Сэм осознал, что из невидимых динамиков льется тихая музыка, причудливый индустриальный эмбиент со смутно угадываемым хип-хоп-ритмом.

Он двинулся вперед, подошел к книжным башням.

Там были дешевые издания. Подозрительно тонкие. Заголовок и имя автора еле умещались на корешках. Рисунки на обложках были наивные. Мультяшные. Как в популярных комиксах-ужастиках Entertaining Comics пятидесятых годов, только без их подспудного очарования. Заголовки были напечатаны здоровенным «страшным» шрифтом, больше подходящим для хэллоуинских украшений. Каждый заголовок содержал идиотскую остроту, а романы представляли собой серию историй о прoклятой школе: «А голову я дома забыл», «Лес отрубленных рук», «Звонок для мучителя», «Упырь с соседней парты». Серия называлась «Ужас возвращается» и явно предназначалась для подростков, жаждущих дурацких страшилок, сдобренных неуклюжей моралью. Даже имя автора звучало дурной шуткой – Дэниел Манниак. Сэм взял книгу с верха стопки и слегка помял – та легко согнулась в руках. О многослойном нарративе тут и речи не шло. Это был фастфуд. И, объевшись этими книжками, можно легко испортить себе здоровье.