Чтение онлайн

— Скажи, что ты содрал все до копейки с какого-нибудь богатого засранца.

Услышав меня, Уайатт поворачивает голову и ухмыляется сверху, с седла.

— Ты единственный богатый засранец, который тут остался. Каково оно, быть владельцем ранчо Лаки?

Я прищуриваюсь, глядя на него.

Проходит несколько секунд.

Он хмурится, натягивая поводья.

— Чёрт.

— Ага.

— Что случилось?

— Без понятия. Может, Гарретт просто не успел обновить завещание? Не думаю, что

он стал бы мне лгать.

— Он бы никому не солгал.

— Ранчо переходит Молли Лак. Всё — хозяйство, фонд.

Глаза Уайатта расширяются.

— Она тут ни разу не была.

— Я знаю.

— Она его продаст.

— Я знаю.

Уайатт смотрит вдаль, на холмы, дрожащие в зное.

— Кэш…

— Я что-нибудь придумаю. У меня есть идеи.

Брат бросает на меня сомнительный взгляд.

— Нет у тебя никаких идей.

— Я могу…

— Ты не можешь делать всё сам, Кэш. Дай нам помочь. Мы что-нибудь придумаем — ты, я, парни. Пэтси, Джон Би. В Вегасе будет покерный турнир…

— Ты знаешь, что я не могу отпустить тебя надолго, когда нам сено убирать.

— Элла теперь ходит в детский сад три раза в неделю по утрам. Сойер сможет чаще приезжать.

Элла — трёхлетняя дочь моего младшего брата Сойера. Очаровательная девчонка и всеобщая любимица на ранчо.

Я выдыхаю, чувствуя, как пот скатывается по вискам. Внутри моего грузовика — как в духовке без воздуха.

— Молли придётся жить на ранчо год. Играть в хозяйку. Только так она сможет получить деньги. Так написано в завещании Гарретта.

Уайатт смотрит на меня, не веря своим ушам.

— Это вообще не имеет никакого смысла.

— Да уж. Гарретт и Молли почти не общались, это правда, но если бы она когда-нибудь проявила интерес к ранчо, он бы мне сказал. Она бы приехала, понимаешь? А оставить её главной… — Я качаю головой. — Это кажется безрассудным.

— Гарретт не был безрассудным.

— Именно. У меня такое чувство, будто он пытается нам что-то сказать.

Как и этот ящик в банке.

Решаю пока не рассказывать брату о ключе в кармане. Не хочу давать ложные надежды. Сначала разберусь, с чем имею дело.

— Может быть, — пожимает плечами Уайатт. — А может, он просто хотел, чтобы ранчо осталось в семье.

Мы и есть его семья. В этом я уверен.

До того, как он пообещал мне ранчо, я никогда не думал, что получу от него хоть цент, кроме той зарплаты, что он мне платил.

Я вообще ни от кого ничего не жду. Ожидания ведут к надежде, а надежда — к разочарованию.

Наверное, именно это больше всего меня бесит в Молли — она ведёт себя так, будто мир ей что-то должен.

Я не буду на неё работать.

Но есть ли у меня выбор?

Что, если она действительно приедет сюда жить?

Да, я управляющий. Это

значит, что я принимаю решения практически по всем вопросам, касающимся хозяйства. Я руковожу штатом из пятидесяти человек, занимаюсь бюджетами, ремонтом, техническим обслуживанием оборудования, отёлом, ветеринарными программами, слежу за сотнями тысяч гектаров земли.

Я умею делать работу.

Но в конечном итоге владелец ранчо Лаки — тот, кто подписывает мои чеки. И зарплаты всего персонала.

Я до боли прикусываю внутреннюю сторону щеки.

Если этим человеком станет Молли, нам действительно конец. Её чувство собственного превосходства сделает её невыносимой начальницей. Но что ещё хуже — она понятия не имеет, что, чёрт возьми, делать.

Не забудем, что она продаст ранчо, как только сможет. И что тогда с нами будет? Окажемся в руках какого-нибудь миллиардера с ковбойскими замашками?

— У меня есть восемь сотен баксов. — Уайатт похлопывает по потертым кожаным сумкам на седле. — Не планировал нести их в банк, но могу положить на счёт, если это поможет? Это должно дать нам немного времени…

— Харли снова закрыл Лоунстар раньше времени. Но вообще, Уайатт, тебе не стоит разъезжать с такой суммой на руках.

Он бросает взгляд через плечо на дробовик Beretta, закрепленный за седлом.

— Всё будет в порядке.

Гарретт подарил ему это ружьё на двадцатилетие. Не помню, чтобы с тех пор мой брат где-то появлялся без него. Возможно, поэтому он и стреляет так метко. Что, впрочем, полезно, учитывая, что Уайатт ведёт подпольные покерные игры в подвале Рэттлера.

— Аренда дома покроет счета в этом месяце. Оставь эти восемь сотен на чёрный день.

Уайатт поднимает взгляд к небу.

— И не видно, чтобы такие дни собирались.

Жара изматывает меня. Я отпускаю тормоз.

— Ты смог починить колесо на пресс-подборщике?

— Дюк залатал дыру, да. Это был гвоздь. Заодно поменял масло в тракторе.

— А скашивание…

— Всё сделали. Ах да, Джон Би и Салли как раз приезжали, когда я уезжал посмотреть на тех четырёх коров, о которых мы переживали. Салли думает, что это просто вирус. Думаю, они уже почти закончили осмотр.

— Хорошая работа. Тогда увидимся за ужином.

Уайатт улыбается.

— Пэтси готовит свой пастуший пирог. Видишь? Не всё так плохо.

Почти, думаю я, нажимая на газ.

Выжженный солнцем асфальт мерцает в зное. Мне не хватает воздуха. В горле ком, пульс барабанит. Я включаю радио и выкручиваю громкость на максимум. Сердце перестаёт бешено колотиться, когда в динамиках звучат первые ноты My Maria.

Чёрт, я люблю Brooks & Dunn. Гарретт познакомил меня с их первым альбомом Brand New Man, и с тех пор я их слушаю.