Чтение онлайн

— Ну я вот и подумал, — начал мямлить Джексон, — Может быть, ты позанимаешься со мной? — выпалил он.

Я задумалась.

— Если, конечно, ты не хочешь, то я могу и постоять на коленях перед этой стервой Моретти, — парень провёл рукой по волосам.

Я усмехнулась.

— Конечно, почему бы и нет?

Джексон просто хочет подтянуть биологию, почему бы и мне не отвлечься от Гарри?

========== Глава 17 ==========

Меня никогда не волновало то, что обо мне подумают посторонние люди. Я их не знаю, они меня не знают. Так к чему все эти глупости? Так к чему

все эти стереотипы? Каждый человек имеет право выплеснуть свои эмоции, показать свою боль, думать, что вскоре все образуется. Каждый человек имеет право высказывать то, о чем он думает на самом деле. В этом, наверное, и заключается смысл жизни — выплеснуть дерьмо и пытаться жить дальше.

Жизнь одна, поэтому каждый день нужно жить так, как будто завтра вовсе не настанет. Может быть, поэтому я все-таки поддалась эмоциям, когда шла со школы домой? Раньше я бы не позволила себе это. Но я не виновата в том, что слёзы сами текли из моих глаз, душа разрывалась от боли, а в груди повис тяжелый камень. В голове сразу же возникли мысли о Гарри.

Я слабачка. Я не знаю, как вести себя в такие моменты. Как мириться с лучшими друзьями, как не потерять их вообще. Я слишком слаба, чтобы понять, что нужно делать дальше. Это тяжело и ещё больно. Я не могу смириться с этой болью, я должна поговорить с ним. Мне кажется, если я на минуту расслаблюсь, то она победит, она возьмёт вверх, захватит меня. Я не могу так просто сдаться. Я не хочу просто так сдаваться.

— У тебя все нормально?

Я подняла взгляд на Шейлу, которая беспокойно смотрела на меня. Интересно, у нее проснулся материнский инстинкт, или что-то в этом роде? С чего такая забота?

— Нет, у меня не все нормально. Я чувствую себя дерьмом, которое растоптали на дороге.

Мои слова были грубые, но мне было плевать. Я не хочу, чтобы она заботилась обо мне. Шейла мне никто, и всегда останется никем. Не знаю почему, но я не могу её принять. Я не могу с ней нормально общаться, находиться в одной комнате. Мне всегда хочется ей сказать что-нибудь обидное. То, что её ранит, и она поймёт, что мне плохо. Я хочу, чтобы и ей было плохо. Также плохо, как и мне. И плевать на то, что я выросла эгоисткой.

Женщина ничего не ответила, а только бесшумно поставила стакан с водой на стол и ушла.

Отлично, пусть идёт. Пусть отцу говорит, какая я плохая, а он разбирается со мной. Мне плевать. В который раз я это говорю? У меня депрессия, подростковые проблемы, недопонимание с ровесниками. А ещё я целовалась с Джексоном и с позором уснула. Гарри меня вновь избегает, а Кэролайн постоянно про него и говорит. Я не могу отвлечься. Сейчас я мечтаю уехать отсюда. Убежать от этих проблем в какое-нибудь солнечное место. К маме в Лос-Анджелес. Было бы просто прекрасно.

Поднимаюсь к себе в комнату, закрывая дверь на замок. Не хочу, чтобы меня кто-нибудь побеспокоил. Не считая Джексона, который должен прийти ближе к шести. Мы с ним будем заниматься биологией.

Снимаю с себя одежду и иду в душ. Горячая вода приятно ласкает моё тело, от чего я расслабляюсь. Впервые за этот сумасшедший день я чувствую себя независимой от всех. Я чувствую себя свободной. В последнее время, время

полное боли, разочарования и недопонимания, горячая вода, как спасательный круг. Она меня вытаскивает из этих проблем.

Выключаю воду, быстро вытираясь полотенцем и надевая домашнюю одежду. Вдыхаю приятный запах шампуня, пытаясь выкинуть ненужные мысли из головы. В этот момент я решила забить на всех. В этот момент я решила стать сильной, смелой, какой никогда не была.

Выхожу из ванной комнаты, вытирая влажные волосы полотенцем. Внезапный громкий звук, доносящийся из комнаты Гарри, заставляет меня резко остановиться. Что произошло? С ним все в порядке?

С этими мыслями я быстро бегу к балкону, забывая о том, что несколько минут назад хотела на всех забить. Меня уже это не волнует. Сейчас меня волнует то, что это за звук, и все ли нормально с моим другом.

— Чёрт, Гарри! — громко говорю, после чего замечаю осколки от стеклянной бутылки, разбросанные на полу.

Кудрявый стоит возле кровати, медленно наблюдая за мной. Он зол, я вижу это. Он пытается совладать с собой, но этого не получается. Кулаки Стайлса крепко сжаты, грудь быстро двигается то вверх, то вниз, а сам парень тяжело дышит. Он не похож на себя. Я…я не узнаю его. Где мой настоящий Гарри? Где этот милый парень, который вечно вставляет свои неуместные шутки и сам же над ними смеётся? Где он?

Совершенно другой Гарри стоит напротив меня. Он не сводит с меня глаз, от чего мне становится страшно. Я начинаю его бояться. Я начинаю пятиться назад, когда Стайлс начинает медленно подходить ко мне. Чёрт возьми, что за игры?

— Гарри, что произошло? Зачем ты разбил бутылку? — я очень волнуюсь за него, невзирая на то, что ещё и боюсь.

— Ох, Келли, ты никогда не сможешь меня понять. Ты просто не рождена для того, чтобы понимать меня.

Гарри подходит ещё ближе, я чувствую запах алкоголя. Он пьян. Он пьян и не может контролировать себя.

— Да что с тобой не так?! — не выдерживаю, срывая злость на нем.

Парень усмехается, касаясь пальцами моей щеки. Я наблюдаю за его действиями. Я замираю. Тело начинает предательски дрожать, когда он гладит мою щеку. Мой рот рефлекторно приоткрывается.

Гарри переводит взгляд, всматриваясь в мои глаза. Я замечаю в этих усталых зелёных глазах столько боли и грусти. Я бы хотела избавить его от них. Я бы хотела, чтобы он вновь улыбался, но я не знаю как. Понятия не имею, как помочь ему.

— Расскажи мне, я постараюсь понять тебя, -полушепотом говорю я.

— Я…я не могу.

После этих слов он отходит от меня, разворачиваясь спиной.

Я наблюдаю за его силуэтом: Гарри поднял голову, смотря в потолок.

— Почему?

— Я хотел…я-я хочу… — парень начинает мямлить.

— Так расскажи, Гарри.

Я настаиваю. Я не отстану.

— Я не могу, понимаешь? Это перевернет наш мир полностью. Это испортит все, включая наши отношения. Они изменятся. Они не будут такими, какими были раньше. Я не хочу, чтобы из-за моей глупости, ты винила себя всю жизнь. Я не хочу, чтобы мы остались никем после того, через что прошли. — он останавливается, поворачиваясь ко мне лицом.