Казнить!
Шрифт:
Дождался, пока вспышка начальственного гнева унялась и спросил холодно, пристально глядя прямо в глаза:
– А за что ты меня собрался наказывать атаман ?
Атаман раскрыл было рот, чтобы сказать что то гневное, но я выставил вперёд ладонь. И продолжил ковать железо – пока горячо…
– Это кто такие ?
– ткнул пальцем в сидевших по бокам казаков – это пострадавшие ? Что ? Приложил ладонь к уху: Не слышу ? Не пострадавшие ? Тогда чего они здесь делают ?! Ась ?
– Они дома лежат израненые и прийти не могут ! – выкрикнул отец Игната. Я укоризненно покачал головой, глядя на атамана:
– Ай, яй, яй… До хаты, значит, дойти смогли,
– Так ты, что, атаман - даже и не поглядел на бедолаг ? И не поговорил с ними ? Нехорошо… Не профессионально ! – бросил резко в лицо, словно плюнул. Атаман дёрнулся было встать; побагровел !
– Да не надо вставать… Сидя послушай… Я пошёл в лес по своим делам. Эти трое пошли тоже – по своим делам, вернее делам Игната. А дело у него было простое – меня жизни лишить !
– Неправда это ! – вскочил Игнатов защитник – ни к чему ему тебя убивать !
– заревел он раненым вепрем.
– Вот и я не понимаю – зачем ему меня убивать ? А они – трое, вышли аккурат на полянку – где я отдыхал. Да не просто вышли, а с карабинами в руках, а не на плече. У каждого был карабин, атаман. Страшный наверное у вас лес, хоть и маленький совсем: пошли по своим делам, а наткнулись на меня… А у Игната, кроме карабина так ещё и револьвер был системы Наган ! Пугливый какой то этот Игнат, раз с собой столько оружия таскает ! И вот что мне кажется – атаман… Если номера этих карабинов сверить с выданными для обороны, то номеров этих в твоей книге не будет. А значит можно будет органам задать этим парням вопрос: а откуда они – карабинчики эти ? Ухоженные, вычищенные, к бою готовые ? С патронами. Особо, я думаю, это заинтересует НКВД ! Незарегистрированное оружие в таком количестве; попытка убийства сына советского командира… И не один – трое ! А это уже банда ! И это в твоей станице атаман. А может ты с ними заодно ?
А насчёт покалечил ?... Так я не калечил их, а обезопасил окружающих от угрозы со стороны антисоветских элементов ! У них ведь только указательные пальцы сломаны, чтобы на курок нажать не могли. У Игната, правда - ещё и кисть: так не надо было пытаться меня убить из нагана ! И последнее атаман. На карабинах этих и нагане – отпечатки пальцев этих мстителей. А в органах следователи разберутся чьи. И чьи эти были карабины и наган – тоже разберутся ! Атаман сидел белый, как стенка позади него. Он только сейчас понял – во что он вляпался, или во что его втравил отец Игната с дружками !
– Ладно – чего зря разговоры разговаривать… Позвоню я в Петропавловскую – пусть наряд вышлют. Надеюсь ты не будешь возражать ? – упёрся взглядом в потрясённого начальника. Но это ещё не всё !
– И к тебе будут вопросы у органов… - повернулся к Игнатову отцу. – Там, на полянке Игнат сказал мне: Отец меня всегда учил – обида смывается только кровью обидчика ! Так может это ты меня сказал ему убить ? Или посоветовал ? Тогда, получается - ты главарь банды, который науськал молодых и глупых казачков на смертоубийство !
– Сволочь ! – взревел казак и рванулся ко мне, словно разъярённый медведь ! Табурет в одну сторону а отец Игната – в другую. В мою !!!
Парализующий противника крик ! На секунду; на долю секунды ! Но их хватит для того, чтобы один победил, а другой проиграл. Или умер. Похоже не только одни самураи, да китайские монахи применяли его в схватках. Крик ударил по ушам: страх замедлил реакцию мышц; тело не успело среагировать на атаку врага и получило смертельный удар ! Так должно было быть, но не стало:
– Ну что атаман… - кивнул на телефон, стоящий на подоконнике – разрешишь позвонить, или можно без разрешения ? До атамана только сейчас дошла мучающая его и постоянно ускользающая мысль: этот городской паренёк всегда вел себя не как молодой парень, а как взрослый, уверенный в себе мужчина. Боец !
– Степанов ! Григорий !!!
– ахнул атаман. Парень не ответил. Ну конечно ! – забилась бешенным пульсом в голове понимание: Дарья вселила в своего внука умения своего мужа ! Лучший кулачный боец во всей округе и прекрасный воин - Григорий без борьбы отдал, в своё время, место атамана ему. А сейчас он вернулся в своём внуке !
– Григорий… - атаман встал. – Михаил… Не нужно никуда звонить… Прошу… Пожалуйста ! Я во всём разберусь и накажу виновных !
– Растерял ты свою власть атаман… - из-за спины парня вышла Дарья. – Закабанел на сытой и спокойной должности – хватку да чуйку потерял… Слушать стал тех, кого слушать не надо. По праву да леву руку от себя их посадил… - в голосе Дарьи зазвучала издёвка. – Ты ещё им власть атаманскую отдай ! Атаман вскочил:
– Да я за неё не держусь ! – выкрикнул он отчаянно.
– Так отдай… – ехидно произнесла Дарья и сменила тон на ледяной – и увидишь во что превратится станица ! Я то уеду – вот к внуку в город, а ты здесь останешься и каждый день будешь видеть как казаки да бабы плюют тебе во след ! Отдай !!! Атаман грузно рухнул на стул в совершенном расстройстве. По моему - хватит чморить казака. Мужик он вроде не плохой, да только в трёх соснах заблудился… А бабушку я, конечно, заберу, если что – о чём разговор…
– Ладно атаман – ты здесь голова… Тебе и решать… Но оружие я оставлю у себя: бережёного бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт ! И ещё… Если что – вырежу, нахрен - всю семью, а понадобится и полстаницы ! Ты меня знаешь ! – в звенящей тишине жутко прозвучало зловещее предупреждение. И Дарья добавила свои пять копеек:
– Ну а я добавлю. Этому… - кивнула на лежащего у стены казака – передай: если что – сгниёт заживо. И сам и семья его ! Атаман поневоле сглотнул. Дарья повернулась к молчаливому "сидельцу" слева от атамана, буравя его страшным взглядом багровых глаз:
– И ты запомни и остальным своим передай. Понял меня ? "Сиделец" посерел и послушно закивал головой. Видно было уже что то такое…
Вроде бы всё: всех предупредили; всё разъяснили; нас услышали… Надо уходить – здесь нам делать больше нечего. Всех зашугали… Спустились с крыльца; молча прошли мимо вставших казаков. Я открыл калитку в воротах и вышел на улицу. Бабуля за мной… На улице та самая баба, которую осадила Дарья, увидела, что мы вышли из атаманова подворья целыми-невредимыми опять - заполошно заголосила, заблажила: