Катастрофа
Шрифт:
— Куда мы едем? — поинтересовался я.
— Вы здесь много чего натворили, — ответил Хеллер. — Многим деревням вы должны то, что местные жители называют «откупное». Кроме того, вы должны оплатить ремонт здешней мечети; вы тут кое-что подписали, в том числе чек на весьма приличную сумму, возвращенный Национальным банком «Пиастры» в связи с отсутствием денег на вашем счете. Управляющий местного филиала сказал, что ни один специалист не может разобраться в ваших финансовых делах. Поэтому мы решили выписать сюда человека, который наверняка сможет вывести вас на чистую воду, — Мудура Зенгина из Стамбула.
Я вжался в кресло.
Это известие совершенно испортило впечатление от поездки. Я даже не мог думать о том, как сбежать от моих чутких стражей: перед моим мысленным взором стоял Мудур Зенгин, и я судорожно изобретал, что мне ему сказать. Наверное, я должен ему целое состояние!
Мы ехали по дороге среди летних красот турецкой провинции, но я ничего не замечал. Наш автомобиль продирался в потоке машин через Ускудар на азиатском берегу метрополии, но я не обращал на это никакого внимания. Когда мы по мосту пересекали Босфор, я машинально скользил взглядом по цепи кораблей, входящих в порт. И когда мы ехали по улице Кемеральти в Бейоглу, я все еще дрожал от страха. Мы пересекли бухту Золотой Рог по мосту со стороны Галаты и, попетляв среди башен и минаретов, затормозили у дверей Национального банка «Пиастры». К тому времени я был уже почти мертв от грандиозного перенапряжения.
Но все еще только начиналось.
Мудур Зенгин сообщил, что переговорит с Фахт-беем, но, когда мы все вместе вошли к нему в офис и он увидел среди прочих лиц мою физиономию, у меня создалось впечатление, что банкир собирается указать нам на дверь.
Но тут Хеллер взял инициативу в свои руки. Окинув взглядом богато убранную комнату, он решительно пододвинул три стула к деревянному столу с резной крышкой и сказал:
— Не возражаете, если мы присядем?
— Я не хочу иметь дела с этим человеком! — твердо сказал Зенгин, впиваясь мне в лицо жестким взглядом.
Хеллер усадил меня на стул и сам сел рядом. На третьем стуле разместился Фахт-бей.
Мудур Зенгин продолжал стоять, трясясь от ярости.
— Нам бы хотелось исправить то, что он, — Хеллер указал на меня, — натворил.
— Самому дьяволу это не под силу! — проговорил Зенгин. Наконец он решил, что ему, может, все-таки стоит присесть, и теперь, оперевшись локтем на стол, грозил мне пальцем. — Вы знаете, что сделал этот человек? — Не дождавшись ответа, он продолжил: — Ему было назначено царское содержание, и что бы вы думали? Он все спустил в столице. Он вел распутный образ жизни, раздавая своим любовницам кредитные карточки направо и налево, и ни разу не сообщил мне об этом. Он заставил банк оплачивать счета. И в конце концов еле наскреб себе на яхту. На этой яхте он исходил семь морей, ведя привольную жизнь. А мы содержали яхту, оплачивая все расходы; мы даже помогали ему продать ее в пять раз дороже стоимости. А потом он попросту сбежал, и выгодная сделка не состоялась.
— Я думаю, еще не поздно все исправить, — утешил его Хеллер.
— Кто будет исправлять? Вы? — спросил Мудур Зенгин. — С ним я больше не хочу иметь никаких дел! Он совершил ужасное, отвратительное преступление — самое страшное, которое когда-либо совершал человек! — Он откинулся назад и презрительно скривил губы. — Промотав все свое состояние, он обратился в другой банк!
— Наверняка как-нибудь можно… — начал было Хеллер.
— После
— Полагаю, — сказал тогда Хеллер, — вы знакомы с Фахт-беем?
— Да, мы сотрудничаем с компаниями, которые он представляет. Мне кажется очень странным видеть его в обществе этого человека, и мне очень жаль, что он связался именно с таким человеком! — Зенгин ткнул в меня пальцем.
— Фахт-бей и я — друзья его семьи, — сообщил Хеллер. — Как оказалось, мы немного опоздали.
— Да уж конечно! — язвительно отозвался Мудур Зенгин.
— Не могли бы вы ответить на один вопрос? — продолжил Хеллер. — Как вы можете объяснить тот факт, что ваш банк ссудил такую сумму на оплату его счетов?
— Все очень просто, — ответил Мудур Зенгин. — У себя в сейфе этот полоумный держит целую пачку золотых сертификатов, не пуская их в оборот, то есть практически теряя кучу денег и получая с них только сравнительно небольшой процент. Он собирался там их и оставить. Но в конце концов он должен был за ними явиться, а мы бы его уже поджидали с актом-рекламацией. И в случае его смерти имели бы право конфисковать сертификаты в свою пользу.
С губ моих сорвался стон. Не думал я, что Хеллеру станет известно о сейфе!
— Что ж, все это очень интересно, — сказал Хеллер. — Боюсь, что присутствующий здесь Султан-бей не удосужился проинформировать нас о существовании этих сертификатов. Итак, речь идет о закладе. Что, если бы нам пришлось признать, что сертификаты поддельные, и в качестве доказательства были бы предъявлены показания человека, подделавшего их?
Мудур Зенгин пожал плечами:
— Это обыкновенное дело для банка «Граббе-Манхэттен» в сфере международных контактов. Если вы предъявите такие доказательства, залог будет аннулирован и объявлен недействительным, а «Граббе-Манхэттен» привлекут к ответственности, если, конечно, они не смогут убедить присяжных, что не знали, будто сертификаты — подделка. Хеллер взглянул на часы:
— Сейчас одиннадцать тридцать три. В интересах вашего банка не могли бы вы уделить нам время для беседы после ленча?
— Только ради остальных членов правления, — согласился Мудур Зенгин.
Мы уходили, а он даже не поднялся со стула, чтобы проводить нас до двери.
— Ну, Солтен, — обратился ко мне Хеллер, когда мы вышли из банка, — я вижу, что вы, к глубокому моему сожалению, были не до конца откровенны с нами.
Мой автомобиль был припаркован на стоянке; Хеллер втолкнул меня в салон и попросил Терса и Ахмеда немного прогуляться. Захлопнув дверцу, он достал из-под кресла видеотелефон с кассетой и начал нажимать кнопки.
— Я здесь, — сказала появившаяся на экране аппарата графиня Крэк.
— Все готово, — сообщил Хеллер. — Надень гипношлем на русского шпиона и заставь его признаться, что он подделал закладные сертификаты. Пусть его показания засвидетельствуют какие-нибудь солидные турки. После чего снова посадите его в камеру — он нам еще не раз понадобится в качестве свидетеля, — потом оформите показания надлежащим образом и переправьте их мне. Да, и надень шлем на Форреста Клошара и заставь его забыть о существовании этой базы, а также передай ему, что у «Граббе-Манхэттен» возникнут большие неприятности с правосудием, если будет продолжаться в том же духе. Понятно?