Чтение онлайн

— Представьте себя всемогущим существом, — предложил Хейл. — Ну пусть и не абсолютно всемогущим, но могущественным настолько, что в ваших силах если не создавать планеты, то населять их людьми и по собственному вкусу ставить эксперименты, давая им вождей с шеститысячелетней продолжительностью жизни. Не знаю, как у вас, а у нас такое существо называется богом.

— У нас тоже, — подтвердил Протектор. — Но все-таки я бы не решился задавать богам вопрос о целесообразности их действий.

— А я бы задал, — сказал Хейл. — Правда заранее имея собственный ответ. Если бог творит мир, то поводом может быть только скука.

— А зачем

тогда задавать вопрос?

— Чтобы в этом убедиться, — пояснил Хейл.

— Это чревато последствиями, — заявил Протектор. — Вдруг бог действительно задумается над целесообразностью своих действий.

— Ну и что?

— Он вдруг может передумать.

Хейл расхохотался.

— Да, и в самом деле! — согласился он. — Но я прервал вас.

— Далее в моих наследованных воспоминаниях следует провал, — сообщил Протектор. — Я вспоминаю себя уже на земле. Я сидел у костра, окруженный своими советниками, а вокруг нас около сотни людей устраивали лагерь на речном берегу. Если меня не подводят причуды памяти, то среди них не было ни детей, ни стариков, все женщины были дородны и грудасты, а мужчины длинноволосы и бородаты. Странно, не правда ли?

— Вероятно, да.

— Пока мы держали совет, солнце медленно спускалось к закату. Я до сих пор помню тот закат, первый закат нового мира… Или все-таки не первый?

Протектор впал в тяжелую задумчивость. Хейл решил, что не случится ничего страшного, если он прервет ее вопросом.

— Пардон, — сказал он. — А какая в тот день была повестка дня?

— Повестка дня? — переспросил Протектор, выходя из задумчивости. — Мы обсуждали место основания нашей столицы.

— Прямо так, в первый же день?

— А как надо? — поинтересовался Протектор.

— Ну, насколько мне известно, в нашем мире основанию столиц предшествовали долгие тысячелетия неторопливого развития. Начиналось с того, что в некоторых районах с благоприятным для земледелия климатом стало быстро расти население. Особенно в долинах больших рек. Чтобы получить солидный урожай, там достаточно было разбросать зерна по удобренной разливами земле, а потом несколько раз прогнать по засеянному полю стадо свиней…

— Зачем? — недоуменно спросил Протектор.

— Чтобы те втоптали зерно в землю, — объяснил Хейл. — Очень незамысловатая технология, но в ту эпоху она давала недурные результаты. А разве в вашем мире не было чего-то подобного?

— Представьте, что нет, — сказал Протектор.

— А как было?

— У нас? — Протектор недоуменно поглядел на Хейла. — Понимаете, я не могу вспомнить. Такое впечатление, что я никогда об этом даже не задумывался.

— Вы хотели сказать, что проблемами земледелия никогда не занимались?

— Нет, этого я как раз сказать не хотел. Я постоянно руководил строительством оросительных каналов, но как выглядела технология земледелия на первичном, так сказать, уровне…

— То есть на уровне тяпки?

— А что это такое?

— Ее еще называют мотыгой. — Взгляд Протектора не прояснился. — В общем, это такой индивидуальный инструмент для взрыхления земли.

— Да-да, — смущенно сказал Протектор. — Но представьте себе, я не имею представления… То есть вообще…

— Ничего страшного, — заверил Хейл. — То же самое могли сказать о себе очень многие великие правители прошлого. Среди них было много таких, которые имели об этих вещах весьма смутные представления. Другое дело — строительство каналов. Для великих вождей прокладывать

каналы всегда было хорошим тоном. Так вы говорите, что, минуя промежуточные стадии, необходимые для создания всяких там исторических предпосылок, сразу начали с основания столицы?

— Именно так. Может быть, на вашей изначальной планете для возникновения государств и потребовались тысячелетия, но у нас не было времени на долгие прелюдии. Наши вожди знали, что им отпущен определенный срок на выполнение их миссии.

— Суть которой, — заметил Хейл, — им и самим была не очень понятна. Судя по вашим словам.

Протектор развел руками. Холодный огонек в его глазах погас, подозрительное выражение сменилось более добродушным. Сказывалось воздействие алкоголя.

— Ну а у ваших вождей, — спросил он, — разве у них всегда имелось четкое представление о своей исторической миссии?

— На словах — безусловно, — ответил Хейл. — Каждый из них заявлял, что именно он предназначен для роли владыки мира. В древности в таких случаях придерживались стойкой моды ссылаться на интимно услышанную волю богов, но в новые времена настолько запутались с истинными и ложными богами, что ссылаться стали когда на волю рока, когда на объективную необходимость, а когда и просто на благо нации. Но у ваших-то вождей имелось большое преимущество. Как-никак они действительно были уполномочены творцом вашего мира. Чего нельзя сказать о тех вождях, о которых я сейчас подумал… Но мы, однако, уходим от темы нашего разговора… Еще? Разумеется!

— Итак, вы основали столицу, — сказал Хейл, сделав глоток.

— Потом последовали столетия неторопливого освоения планеты, — продолжил Протектор. — Мы разослали в разные стороны несколько отрядов разведчиков, а потом колонистов, чтобы основать новые города. Тогда же мы сделали первые открытия, например научились лить бронзу, изобрели колесо и технику каменной кладки. Уже были созданы письменность и первый свод законов, и наши мудрецы всерьез задумались над сущностью загробной жизни, когда мы впервые встретились с цивилизацией монголов.

Хейл рассмеялся. Протектор поднял бровь.

— Вам что-то показалось смешным? — спросил он.

— Меня позабавила одна мысль, — объяснил Хейл. — В вашем изложении развитие цивилизации выглядит как поступательный, просчитываемый процесс. Разве в вашей истории не было эпох, когда рушилось все, что создано, города превращались в заброшенные развалины, а накопленные знания забывались и утрачивались на целые столетия?

— У вас так случалось? — с интересом спросил Протектор.

— И много раз. Насколько я знаю древнюю историю нашей расы, периодические крушения цивилизаций были нормой, а не исключением. Цивилизации возникали, когда какой-нибудь удачливый правитель объединял соседние земли под своей властью. После этого наступал период процветания, росли города и строились оросительные каналы, возникала письменная литература и облаченные в религиозную оболочку зачатки научных знаний. Потом на какой-то точке начинался регресс: разросшийся государственный аппарат подрывал экономику непомерными налогами, династия деградировала и правящая элита увязала в борьбе за власть. — Хейл ухмыльнулся и перевел дух. — А когда все приходило в упадок, вторгались внешние враги или восставали доведенные до отчаяния массы. В итоге города пустели, население гибло, дворцы и храмы становились развалинами, а в высохших оросительных каналах принимались выть шакалы.