Чтение онлайн

Джанай Кумет, быстро сообразив, что любая, даже весьма сомнительная авантюра в обществе Карми будет куда лучше заточения в Карэйн-Орвит, с готовностью поддержала её идею.

— Кто пишет для тебя письма? — спросила Карми.

— Писец Гаор-Вибо или Стэрр, — ответил Пайра.

— Ах, Стэрр? Ну-ка, малыш, берись за стило. Стэрр поднялся и сходил за вощеными дощечками.

— Готов, — наконец сказал он.

Карми, припоминая стиль немногих читанных ею писем Пайры, начала диктовать. Пайра заерзал: по его мнению, обращение к настоятельнице

Ваунхо-гори было совершенно неучтивым. В майярском обществе госпожа настоятельница занимала более высокое, чем он, Пайра, положение.

— А, — сообразила Карми, — и точно, она же кузина моему деду.

Карми примолкла на минутку, задумалась и продолжила диктовать. Стэрр невозмутимо перечеркнул то, что она надиктовала ранее, и зачиркал стилом по вощеной пленочке, выцарапывая какие-то странные штрихи.

— Зачем тебе стенография, хокарэм? — спросила Карми, обратив на эти штрихи внимание.

— Мне нравится, — невозмутимо ответил Стэрр.

— Одному нравится механика, другому — стенография, — подтрунил Мангурре. — Что в этом плохого?

— И правда, ничего, — мирно согласилась Карми, продолжая диктовать письмо.

Оно получилось немного неуклюжее, простоватое и со многими изъявлениями почтительного уважения — стиль посланий Пайры Карми скопировала с блеском.

— Отлично, — одобрил Мангурре.

Пайру, однако, несколько смущало содержание письма.

— И верно, — согласился Мангурре, — что-то письмо получилось двусмысленным, Карми. Если бы я почитал его, то решил бы, что господин отсылает в монастырь свою любовницу — спрятать, чтобы не мозолила глаза вельможной невесте.

— Похожа я на отставную любовницу? — с улыбкой спросила Карми.

Мангурре окинул ее критическим взглядом:

— Породы ты хорошей, аоликанской, да только господин красоток предпочитает. А впрочем, если с тебя хокарэмское тряпье снять… Как, Стэрр?

— Карми красивая, — убежденно сказал юноша. — Так Смирол говорит, а он лучше знает.

Пайра маялся, не смея пресечь слишком вольный тон своих хокарэмов. Карми эти вольности явно забавляли.

— Думаю, Стэрр должен проводить тебя до Ваунхо-гори, — проговорил Мангурре.

— А ты?

— А я теперь — фигура слишком заметная, — усмехнулся он. — Ответ придется давать, как я гостил у этих чужаков.

— Ответ? Кому?

— Ну… Логри, Высочайшему Союзу, королю… да всем и каждому, госпожа моя. Шутка ли — молодой принц Руттул объявился.

Карми повернула голову к Пайре:

— Можно, Мангурре будет держать меня в курсе всех дел?

— Разумеется, госпожа. Распоряжайся им как хочешь. Карми поблагодарила.

Мангурре с живостью поинтересовался:

— А ты что, в хокарэмской одежде в монастырь собралась?

Пайра предложил к услугам Карми весь гардероб недавно умершей жены: покойница была одного роста с Карми, хотя и немного плотнее.

Карми выбрала из сундука серое простого покроя молитвенное платье.

— Не на праздник еду, — проговорила она, переодеваясь. —

В корсетах ходить, хоть убей, не буду.

Пайра, мучась от нарушения приличий, отводил потупленный взгляд к стене — Карми, как привыкла, переодевалась, не обращая внимания на присутствие мужчин. Она отобрала столько вещей, сколько необходимо было, чтобы не бросалось в глаза, что благородная дама путешествует без багажа.

Мангурре, окинув взглядом отобранные вещи, добавил еще одну простыню и легкое суконное одеяло. Подумав еще, он положил в сундучок расшитые яркой вышивкой башмачки из беличьей замши и ларчик с палочкой сурьмы, румянами и пудрой.

— Я этим мазаться не буду, — брезгливо предупредила Карми.

Мангурре понюхал баночку с помадой и решил, что ее, пожалуй, действительно брать не стоит.

— Ох, не похожа ты на знатную даму, — с сомнением молвил он, качая головой. — Что ты смыслишь во всех этих притираниях и лосьонах?

— Премудрые небеса! Они что, и в монастыре лица мажут? — ужаснулась Карми.

— Тайком, разумеется, — проговорил Мангурре. — Чего же тут страшного. И в монастыре красоты хочется.

Настоятельница монастыря Ваунхо-гори, что в северных землях княжества Байланто-Киву, неприветливо встретила Карми (госпожу Иллик Тайор, как отрекомендовала она себя в письме, будто бы написанном Пайрой): то ли сама Карми поклонилась недостаточно почтительно, то ли у хозяйки было плохое настроение, а может, просто потому, что считала старуха ниже своего достоинства ласково привечать отставную любовницу какого-то Пайры.

Карми, однако, не собиралась специально искать ее расположения, но и помыкать собой никому не позволяла.

— Тебе наговорили что-нибудь обо мне, госпожа? — спросила она прямо.

— Нет, девочка, — чуть помедлив с ответом, промолвила настоятельница. — Я ничего не знаю о тебе. Да и имени никогда не слыхала такого — Иллик Тайор. Надо полагать, оно ненастоящее ?

— Да, госпожа, — просто ответила Карми. — Красивое имя — Тайор, и редко встречается, правда, госпожа?

— Наверное, ты любишь старинные песни, — более доброжелательно заметила настоятельница. — Песнь о прекрасной Тайор Гехарн Ану и баллада об Иллик, невесте королевича Корбу. Ты любишь петь?

— Люблю, — улыбнулась Карми. — Но разве можно петь в монастыре светские песни?

— Почему нет? — удивилась старая монахиня. — В старинных балладах поется о возвышенных чувствах — о чести, о долге…

— И о любви, госпожа, — добавила Карми.

— Ты молода, девочка моя, тебе можно петь и о любви, — ответила она. — Какое твое домашнее имя?

Карми тут же перевела прозвище Сава с сургарского наречия:

— Сабад.

Настоятельнице понравилась эта юная девушка по имени Сабад — понравилась ее простота и искренность, хотя, понимала старая госпожа, за ее появлением в монастыре было что-то не вполне добропорядочное.