Каратели
Шрифт:
Скрип входной двери заставил распахнуть глаза на максимум и всмотреться в темное крашенное дерево стены. И не дышать, чувствуя боязливые удары сердца об ребра. Тяжелые шаги по половицам, разговор или шепот. Мужчины говорили чуть приглушенно, но я вслушивалась:
– - Ты… – дальше следовал мат от Гектора. – Ничего тебе поручить нельзя! Просил сделать всё тихо и не заметно, какого хрена устроили побоище? Как ты допустил сопротивление?
Игорь на обвинения молчал. Потом возможно удар, а возможно показался глухой стук. Гектор продолжал тихо нашептывать, но говорил резко и раздраженно:
–
Я притворилась спящей, как можно сильнее зажмурив глаза, когда дверь в комнату скрипнула. Сжав простыню на груди, молчала.
Рассматривала черноту перед глазами, но, должно быть, рванное биение сердца и жилы на шее подсказали Карателю, что бодрствую.
Шаги по деревянному полу противно заскрипели на натянутых до невозможности нервах. Ноль видимости в комнате, почти идеальная темнота, потому что луна сегодня спряталась за темными облаками, из которых лил тропический дождь.
Шаги затихли возле кровати. Я физически ощутила приближение Карателя и можно не гадать, кто это. Запах нового одеколона, который якобы сменил для меня щекотливо пробрался в ноздри.
– Как тебя величать? Диана Захаровна или Диана Захариевна? Я сегодня встречался с твоим папочкой.
Я аккуратно приподнялась с мягкой кровати, приняла сидячее положение. Закусила нижнюю губу, чтобы не выпустить болезненный стон от того, как невидимая леска порезала спину в районе поясницы. Колени подтянула к груди, волосы поправила и побольше перекинула на левую сторону лица, чтобы скрыть фиолетовый синяк под глазом. Постаралась казаться здоровой, не дать понять, как сильно Лиля ранила, как позорно избила. Не дам увидеть себя жалкой, побитой тем более Гектору. Не люблю жалость, лучше презрение.
– Захариевна, если можно. Мой порядковый номер 6*7*6, я никому не принадлежу. Это у вас и у людей - отец и мать, а Клеймённые -- все родные особи, братья и сестры по крови.
Темная тень давила слева.
Я же смотрела вперед на стену перед собой и пыталась ее получше разглядеть, но поскольку в помещение непроглядная тьма, не удавалось. Гектор молчал, но я ощущала странные холодные волны от него. Сразу же возникло желание обнять голые руки и согреть.
На груди сдерживала покрывало, до онемения пальцев держалась за материал. Руку вальяжно перекинула на колено, скрывая и лицо, и тело от задумчивого Гектора.
Я предпочла делать вид, что общалась со стеной.
– Может вы с папашкой вздумали посмеяться надо мной? Старый хрен тебя специально подсунул? Я всегда любил хорошеньких девочек, и Еж обожал подсовывать мне женщин с отравой. А вот тебя-то я не успел раскусить…
– Какая чушь!? – вскинулась на безосновательные обвинения. Отняла внимательный взгляд от стены и перенесла его на Гектора. Но темной ночью заметны лишь смутные очертания фигуры и лица мужчины.
– Еще построй из себя незнающего. Всё ты знал! Это ты! Ты меня всегда обманывал! Ты всегда лгал и всегда использовал! А сейчас на острове для чего я нужна? Насладиться местью? Наказать за моего папу? Показать, как имеешь всех Клеймённых?
От собственных слов болезненно сжалось горло. Но это та правда, которую ощущала всегда
На мои выкрики-обвинения зазвучала тишина, прерываемая моим напряженным дыханием и тихим Гектора. Только спустя несколько секунд Каратель поведал спокойно, не повышая голос, не показывая взвинченного состояния. А может беседа его и не столь сильно интересовала.
– Откуда я мог знать, чья ты дочь? Я -- не клеймённый. Да, способен отличить обычную девушку от тебя. Да, понял, что ты странная. Не такая…Но откуда мог знать, чья ты дочь?
Я не ответила, пожала плечами нервно и вновь отвернулась от Карателя. Темнота -- наше спасение -- заботливо скрывала друг от друга и не показывала, как защипало глаза.
– Ты лжец! И я тебе не верю! – сказала глухо комнате, поделилась наболевшим. А потом продолжила.
– - Ты лжец! Лжец, Гектор! Ты обещал отпустить! Обещал! – стук дождя по крыше дома заглушал дрожавший от эмоций голос.
– Я тебя прошу…- пренебрежительно вырвалось у мужчины насмешливое замечание и смешок. Будто плюнул в лицо и снисходительно размазал. – Надо быть совсем глупой идиоткой, чтобы подумать, что я отпущу тебя. С чего вдруг?
А потом мужской голос стал глухим и строгим, напомнил тон начальника, отчитывающего подчиненного:
– Помнишь, я говорил, что за попытку бегства следует смерть? Решила проверить насколько я терпелив? Проверяешь на прочность!? – коленями Гектор опустился на пол, при этом зашуршал материалом штанов. Ладони положил на матрас опасно рядом с бедрами. Взял светлую прядь моих волос, перебрал между пальцами, потрогал.
Зачем он постоянно трогал за волосы? Возникла странная ассоциация – проверка, насколько я позволю к себе прикоснуться? Начинал ласку с волос, и если ему позволить, одобрить, то он, вероятно, прикоснется и к коже? К руке, например? Странная мысль…и глупая. Гектору не свойственно заботиться о чужом мнении, поэтому мысль откинула также, как и пряди волос из пальцев Гектора. После чего Каратель вжал кулаки в матрас рядом с моими бедрами, а я вновь спряталась за волосами, поправив их на лицо.
Холод пронзил вместе со словами:
– Ты предприняла попытку к бегству, в результате которой пострадало несколько Клеймённых и даже Карательница…
– ДАЖЕ Карательница? – резко повернула голову влево на мужчину. Поверить не могла услышанному. Даже Карательница? Он обвинял, что ранила Лилю? – Ты на ее стороне?
Задала глупой, позорный вопрос, намекающий как важно его мнение. Хотелось вцепиться ногтями в глаза Гектору и расцарапать его красивое, предательское лицо.
– Что ты мелешь?! Ты оказала сопротивление работнику! – нервно и резко озвучил Гектор. – И предприняла попытку к бегству! Не уходи от темы!