Чтение онлайн

Пока Рада курила и стряхивала пепел в пепельницу, завороженная этим зрелищем, Катя вышла из тьмы помещения и присела возле меня за соседний стул. Пальцы нервно сцепила и положила на стол перед нами:

– Я себя чувствую виноватой.
– нарушила Катя тишину.
– - Надо было ее за шкирку тащить на границу в ту ночь!

Рада перевалилась через стол и схватила руки Кати.

– А это мысль! Каждый шаг существа влияет на выбор той или иной реальности. Сейчас посмотрим, что могло бы быть...

Гадалка вновь мощно затянулась сигаретой, так что грудь сильно выпятилась

вперед и застыла с полными легкими дыма. Из приоткрытого в форме буквы «о» рта вырвался дым, который полотном закрыл волосы, лицо и одежду женщины.

– Забавная реальность!
– прокомментировала Рада, блаженно прикрыв глаза и соединив губы в одну линию. Будто попала в рай, улыбалась мыслям, лицо по-доброму засветилось.

Потом открыла веки и перестала улыбаться, осознав куда вернулась. Бычок женщина затушила в пепельнице, размазывая пепел по хрустальной поверхности, а потом смачно харкнула туда же.

– Там от тебя остался пепел и мокрое место!
– засмеялась Рада, показывая пальцем в пепельницу.
– Друг Гектора увидел бы вас, пересекающих дорогу возле здания. И сам Гектор через десять минут пришел бы к границе, в результате, больше половины сейчас находящихся в Питере Клеймённых в той реальности перебили. Кстати ты бы, Катя, тоже умерла в ту Кровавую Ночь. Диану Гектор забрал себе, в розыск ее не подавали. Конечно, Диана долго обижалась на него, обвиняла в смерти тети. Но разговор там видимо был коротким — раз и уже через семь месяцев у них родились две девочки, два ангелочка по внешности, как мамка, а внутри, как папка — наглые и вредные. А знаешь, откуда я так подробно знаю?
– поинтересовалась Рада у Кати.

Та отрицательно покрутила головой.

– Потому что моя дочь была бы их подругой, и мы бы с Дианой ходили на собрания и краснели за мелких пакостниц. А теперь ни у меня нет дочери, ни у них! И теперь я сдохну через восемнадцать дней благодаря заботливой руке Гектора!

И бабы загорланили о своих проблемах. А я перестал слушать очередную перепалку — женщины вечно не ладили.

Какое сладкое чувство завладело мной, оно заставляло трепетать нервы и бурлить кровь в венах. Наполняло адреналином. Удовлетворение, капелька счастья, бальзам на мою истерзанную в клочья душу, за весь пролитый пот и кровь. За дни, месяцы, годы, проведенные в шкуре помойной крысы, шныряющей по канализации и подвалам.

Пальцами я забарабанил по столу (весело, играючи в очередную игру-битву), затем по спинке стула. Вобрал свежий воздух в легкие (какая благодать и свобода). Где-то, видно, окно открыто, и оно приносило запах свежего вечернего воздуха.

Взмахом ладони приостановил орущих баб:

– Рада! Вылазка в девять?
– поинтересовался, пока две блондинки перестали орать во все горло.

– В девять десять зайдут с тыла, подожгут для вида гаражи. Не суйся подсматривать, что там произошло, а то это будет очередная твоя смерть. Ты можешь, наконец, сделать свое дело? Даже с моей подсказки вам удалось только куртку ему спалить?

Махнув рукой на прощание, я не стал слушать напутствия гадалки и вышел в школьный коридор, освещенный тусклым светом. Позади скрипнула дверь учительской. Через секунду

со мной поравнялась молоденькая Клеймённая, с толстой косой, перекинутой на плечо.

– Собралась со мной?

– Я постою в сторонке, просто провожу тебя. И помни: “Ты круче всех. Ты самый сильный! Не бойся! Приказываю!»

– Благодарю, - насмешливо отвесил реверанс Алинке, заходя в знакомое помещение, где спали некоторые из отребья -- Клеймённых.

Удивлен, что Алина вызвалась из Питера спасать подругу. Уж не совесть ли червячком сожрала гнилую душу? Ну и пусть, Алина отлично помогала поддерживать боевой настрой. Говорила не бояться -- и я не боялся. Никогда не думал, что самый главный враг — это мои страхи. Нет страха и силы безграничны.

Я ощутил силу в руках берсерка, способную разрывать, крушить, душить. Все это я делал ради Дианы. Всегда боялся быть недостойным ее, а теперь из кожи лез, лишь бы исправиться. Из-за Гектора она во мне разочаровалась. Его смерть крайне выгодна и мне, и Раде.

Глаза Дианы всегда передо мной. Я запомнил их цвет, едва увидел. Напоминают темную зелень в наших джунглях на острове.

Собрания Клеймённых проводились пятничным вечером на верхушке острова, куда были приглашены все до одного Клеймённые. Пока Захарий грозным голосом громко вещал, Диана не сидела на месте, прыгала возле отца и ловила желтую бабочку. Резинка сдерживала кудрявые пряди светлых волос и те забавно подпрыгивали.

– Тссс...тише, доча...
– шепотом просил Захарий. Тихонько говорил всегда злой дядя Захарий, пытаясь угомонить расшалившуюся дочку, мешавшую процессу. А та не слышала, витала в облаках и игнорировала строгого папу.

– Диана, - просил он периодически, но тщетно.

Я тогда пропустил мимо ушей всю речь вождя, зато увидел момент, когда была поймана желанная добыча. Диана спрятала в ладонях бабочку, приоткрыла руки заглядывая внутрь. Я рассмотрел и зелень глаз, и улыбку, от которой застыл, как проклятый камень-истукан. Меня даже отец толкнул чтобы вставал, ведь собрание закончено и он спрашивал: «Какого я уселся?"

А я не отводил взгляда от семилетней девчонки, сердце пропустило один удар. Да что там один, второй, третий, четвертый. Я не удивился, если бы сердце навсегда остановилось. А потом сердце, «подумав», начало биться вновь при виде малявки.

Каким я для нее был? Героем, когда учил плавать? Когда таскал, как добытчик, землянику из наших джунглей. Узнал, что ей нравится, вот и приносил ягоды для нее и подруг.

Вот уж я охренел, когда Диана пришла провожать меня в последний день перед отправкой в людской мир, абсолютно голая и в полном моем распоряжении. Сама поцеловала. Я несколько секунд не верил, что это на самом деле, а не глупая фантазия. Что это награда за годы стойкого молчания и надежд. А потом настигла кара — Захарий и его месть. Выживал, как мог, использовал Дину. Ради выживания еще бы не раз так поступил, но как я мог показаться слабым Диане? Потому и не спешил встречаться с ней. Диана, к сожалению, сама нашла. А потом я почувствовал, как медленно она отстранялась от меня. Охладела, хоть старалась и не показывать. И всему виной оказался Гектор.