Чтение онлайн

— Отнес.

— А кто был в приемной комиссии? Наталья Андреевна или Игорь Наумович? — поинтересовалась мама, назвав имена кандидатов медицинских наук, друзей их семьи.

— Я не знаю, — помедлив, ответил Максим.

— Как так?

— Я отнес документы не в медицинский… — пробормотал он. И быстро добавил, предупреждая мамину истерику: — Буду поступать в Политехнический.

Это сообщение ошеломило профессора Гонопольского и его супругу. Что тут началось! В ход пошли уговоры, увещевания. Заливаясь слезами и то и дело бегая в кухню пить валокордин, мама обещала сразу после того, как Максим переменит решение, купить ему самую дорогую гитару, о какой только мог мечтать

в те годы молодой человек, — электрическую «Ямаху». Отец же был суров: сразу после разговора с сыном «по душам», во время которого он удостоверился, что Максим не намерен менять решение, глава семьи торжественно выдал юноше горбушку с кухонного стола и заявил:

— Это последнее, что ты получил в родительском доме! Инженеришка ср…! — он употребил слово, которое никогда раньше не употреблял. — Будешь всю жизнь сидеть на нищенском жалованье и никогда не сделаешь себе ни имени, ни карьеры, дур-рак!

Пожав плечами, Максим собрал в модный плоский чемоданчик-«дипломат» кое-какие свои вещи, перекинул через плечо треснувшую в деке гитару и вышел за порог.

Он поселился в общежитии Политеха, в десятиметровой комнатке вместе с Егором Поповым и Йосиком Френкелем, и все они втроем стали учиться жить на одну стипендию. Было тяжело, но весело — шумные компании, посиделки до полуночи, совместное чтение технических журналов «Америка», добытых через третьи руки… Ухаживали за девушками, гоняли мяч на стадионе за институтскими корпусами…

А потом грянула перестройка, развал Союза, всеобщая неразбериха… И трое будущих инженеров как-то быстро поняли, что со своими новенькими дипломами под мышкой они никому не будут нужны. Большой семитский нос Йоськи Френкеля первым почуял, куда дует ветер.

— Товарищи, через год-два все мы останемся на улице. Заводы закроют, НИИ разгонят, технические лаборатории станут никому не нужны. Если не хотите коротать век лифтерами и официантами, нужно подсуетиться! — заявил он и… скрылся в неизвестном направлении.

Гога (Егор) и Макс переглянулись…

Решение оформилось как-то незаметно. Сперва оба закадычных друга вместе с половиной населения страны челноками крутились между Турцией, Китаем и вещевыми рынками, сбывая оптом и в розницу всякий ширпотреб. Накопив стартовый капитал, открыли мебельный магазин, через несколько лет — автомобильный салон, чуть позже — сеть меховых и ювелирных бутиков…

Все это получалось у них ценой больших усилий, молодые люди на свой страх и риск брали большие кредиты, рисковали деньгами, а то и жизнью, прогорали, падали, отчаивались и снова вставали на ноги — даже тогда, когда, казалось бы, надеяться уже было не на что. И все-таки выстояли. И даже устояли.

Результатом этих многолетних усилий стало рождение бизнес-империи «Галактика плюс», состоящей из сети фирм, магазинов, посреднических контор и главного бриллианта — банка «Галактикус», эмблемы и рекламные баннеры которого стали даже своеобразным украшением Тарасова.

— Подожди-подожди! — перебила я Марину. — Во-первых, откуда тебе известны такие подробности? Ты же лет на пятнадцать моложе их всех!

— На шестнадцать, — не без гордости поправила Марина.

— Тем более! И потом, объясни-ка мне, как два человека с техническим образованием смогли добиться таких финансовых успехов за столь короткое время? Ведь не Гарвард же они закончили — простой Политех!

— Ты придаешь слишком большое значение тому, что оба они когда-то учились в Политехническом, — пожала плечами Марина. — В девяностых годах никого не интересовало, какое у тебя образование и тем более происхождение, важно было только одно — умение зубами выгрызать свой кусок и не подпускать к нему

никого другого. Этому всему, и еще многому, меня научил Макс. Он же и рассказал, как стал большим человеком. Вообще… — она впервые на моей памяти погрустнела, вспомнив о муже, — вообще он мне очень доверял. Любил потому что. Я это точно знаю — любил! И ничего от меня не скрывал. И знаешь что? Я тоже ничего от тебя не скрою. Вдруг это окажется важным?

Придвинувшись поближе, к самому моему уху, будто в этой квартире нас мог услышать кто-нибудь еще, Гонопольская зашептала:

— Они организовали контрабандный канал переправки драгоценных камней, понимаешь? Это очень масштабный бизнес, ты даже представить себе не можешь, какие возможности в нем заложены и какие деньги крутятся! Как только Макс с партнером открыли свой первый ювелирный магазин, так тут же и наладили систему кражи самоцветов. Камни и самородки по подложным документам похищались с предприятий, добывались без лицензии на мелких приисках…

Как стало ясно дальше, самой сложной ступенью в схеме оставался сбыт драгоценных камней и самородков, потому что цены на российском внутреннем рынке на необработанные камни просто не идут ни в какое сравнение с ценами зарубежными. Тогда бизнесмены Гонопольский и Попов придумали вариант, получивший название «Транзит».

Из-за границы ввозились низкопробные, неликвидные камни, которые по документам должны были снова отправиться за рубеж, на известные ювелирные фабрики Парижа и Амстердама. Но на самом деле под видом неликвида туда отправлялись первосортные уральские самоцветы. За короткий срок бизнесмены достигли такого размаха в своей деятельности, что порой им приходилось даже покупать камни на легальном российском рынке!

— Но ведь это было невыгодно! — удивилась я.

— Ошибаешься! — торжествовала Марина. — Стоимость российских природных камней, которые продаются на нашем внутреннем рынке, в десятки и десятки раз ниже мировой!

Клиентка рассказала также, что низкая закупочная цена на самоцветы привлекает в Россию международные преступные сообщества, которые сливаются с нашей «родной» мафией и выдают «на-гора» крупномасштабные хищения. А корыстолюбие чиновников позволяет еще больше снизить цену самоцветов. Кроме того, на многих горнодобывающих предприятиях царит настоящий хаос, а контроль за лицензированием коммерческих структур, связанных с оборотом драгоценных камней, отсутствует. Ювелиры говорят, что сейчас в России не многие рискуют честно заниматься бизнесом с самоцветами. И не только из-за больших налогов. Слишком уж сильна конкуренция со стороны тех, кто предпочитает подкупить чиновника, чтобы сбить цену, или попросту украсть то, что очень плохо лежит.

— А как они провозили камни? — поинтересовалась я. — Закатывали в кирпичи или заставляли глотать каких-нибудь «людей-контейнеров»? Это же какую армию тогда пришлось бы накормить изумрудами и алмазами!

Гонопольская пожала плечами:

— Женя! Способов провоза драгоценных камней через границу — вагон и маленькая тележка! Камни провозятся в каблуках дамских туфель, в банках с детским питанием, в фотоаппаратах, зажигалках, флаконах с косметикой… А Гога Попов был вообще неистощим на придумки! На Макса и Гогу работало несколько курьеров с так называемыми «защечными мешками», куда прятались самоцветы и самородки. За небольшую плату подпольные хирурги, а то и просто коновалы раз-раз — и делали всякому желающему небольшую операцию в ротовой полости, маленький такой разрез — и получается великолепный тайничок в самом человеке… Не надо даже глотать камни, подвергать здоровье опасности — прогресс идет вперед семимильными шагами! — усмехнулась мне Марина.