Чтение онлайн

Аяна бросила быстрый взгляд на свёртки, лежавшие на кресле, и подошла к Гелиэр.

– Кирья, всё хорошо. Это просто платья. Ты примеряла? Сегодня мы едем с визитом в дом Банур.

– Я не хочу их примерять. Хотя... всё равно. Всё равно.

– Кирья, тогда давай я примерю свои, а ты скажешь, какое лучше, – впадая почти в такое же отчаяние, сказала Аяна. – Я до сих пор не очень разбираюсь в этих ваших фасонах. Ты видела мои платья.

– Там ещё обувь, – сказала Гелиэр, чуть не плача.

Аяна забрала свои свёртки с кресла и развернула

один. Да, у Аплайи явно был свой взгляд на вещи. Пышность юбки уменьшилась чуть ли не втрое.

– Я примерю тут, за ширмой, или мне спуститься в свою комнату?

– Можешь тут. Всё равно.

Аяна скинула красное платье, в котором ходила на конюшню вечерами, прикрывая штаны, надела синее, которое вынула из первого свёртка, и с облегчением вздохнула. Она боялась, что платье будет похоже на то, которым раньше был её мужской наряд, но оно сидело очень удобно. А ещё... ещё в нём были карманы.

– У тебя рубашка торчит. Там должно быть нижнее платье, в тех свёртках, – сказала Гелиэр. – Тут должно быть открыто, – показала она на вырез.

Аяна вздрогнула.

– Это обязательно? Мне не очень нравится, когда шея открыта настолько низко. Я не привыкла.

– У нас так носят, – вздохнула Гелиэр. – А у вас?

– У нас носят то, что удобно. Я носила короткие штаны и рубашки, а сверху – вот такую куртку, – показала она рукой длину.

– Штаны? – изумилась Гелиэр. – У вас девушки носят штаны?

– Да. Под кафтаном. Женщины носят кафтаны на запах, похожие на мой голубой наряд Фадо, помнишь? С такими косыми застёжками. Кафтаны разной длины. Или длинные платья без застёжек спереди. Те, кто ездят на лошади – носят более короткие куртки.

Она вынула лёгкое белое нижнее платье и надела его, зайдя за занавеску кровати, хотя Гелиэр даже не поворачивалась, потом примерила поверх второе, серо-голубое тонкое платье, затянула тесёмки спереди и подошла к зеркалу.

– Тебе очень хорошо, – сказала Гелиэр. – Но это повседневные. Примерь то, в котором будешь сопровождать меня по визитам.

– А ты, кирья? Покажешь мне хотя бы одно своё?

– Сейчас.

Гелиэр зашла за ширму. Некоторое время раздавалось шуршание ткани.

– Ты готова? – спросила она.

– Да, кирья.

– Тогда помоги мне, пожалуйста. У меня ленты сзади.

Аяна вышла из-за занавески балдахина в новом серо-зелёном платье с лентами и обомлела. Гелиэр стояла перед ней, похожая на дивную клумбу с цветами. Яркое фиолетовое платье из блестящей седы с вытканным цветочным узором стягивало её талию, а прямоугольный вырез, отороченный тонкой нежной белой оборкой, притягивал внимание к груди. Талия же казалось ещё тоньше из-за пышных складок юбки и оборок сверху, у плеч.

Вот это да. Аяна стояла, прикидывая, сколько ткани ушло на это платье, и по всему выходило, что лучше бы она не прикидывала.

– Вот тут надо затянуть, – сказала Гелиэр, поворачиваясь и показывая пальцем на талию сзади. – У тебя платья шнуруются спереди, а у меня сзади.

– Но тут уже

утянуто, – сказала Аяна, подёргав за прочные шнурки.

– Это должно сидеть туго, – вздохнула Гелиэр. – Тяни.

Аяна потянула. Гладкие ленты из седы ещё сильнее стянули талию Гелиэр.

– У тебя тоже не затянуто, – сказала та, поворачиваясь к Аяне. – Дай. Выдохни. Потом ещё затянешь меня.

Она выдохнула, и Гелиэр потянула за ленты. Аяна застыла с вытаращенными глазами, с невыразимым ужасом глядя на неё.

– Кажется, я кое-что только что поняла, – сказала она, мелко и торопливо дыша. – Я только что поняла, почему в пьесах все кирьи постоянно вздыхают. Кирья, как ты дышишь в этом? Как ты ешь и пьёшь?

– В этом не дышат. В этом красиво выглядят. Есть на людях нельзя, если это не званый ужин, а там можно съесть только по ложке от всего. Иди, посмотри на себя.

Аяна, семеня с непривычки, подошла к зеркалу. На неё из зеркала смотрела капойо кирьи Эрке Гелиэр, затянутая в серо-зелёное платье, красивое и неудобное. Аяна долго смотрела на эту капойо, и вдруг та потанцевала плечами и дерзко показала кончик языка.

Гелиэр прыснула в ладошку.

– Это забавно. – Она заинтересованно смотрела на движения Аяны. – Я как-то раз подглядела через дверь кусочек представления, которое у нас показывали в эйноте, и там капойо сделала так же. Ты сейчас похожа на неё.

– Это не я сделала, – сказала Аяна. – Клянусь. Это сделала та девушка в зеркале. Кирья, давай я расшнурую тебя? Тебе, наверное, тяжело дышать.

– Я привыкла. Дэска говорила, что нужно привыкать к тому, что тебе предстоит носить всю жизнь.

Аяна расслабила шнуровку своего платья и несколько раз вдохнула и выдохнула.

– Мы в этом поедем? – спросила она.
– Твоё платье яркое настолько, что оно съедает мои глаза.

Гелиэр молчала, и Аяна подошла и встала перед ней, заглядывая в лицо. Гелиэр смотрела на неё и одновременно куда-то насквозь.

– Я не могу подвести отца, – сказала она наконец. – Причеши меня, пожалуйста. Скоро время для визитов. Я никого там не знаю.

Экипаж свернул, и дорога забралась ещё выше. Два катьонте смотрели, как вороная лошадка подвозит небольшую коляску к широкой лестнице. Дорожка шуршала мелкими камешками, и в воздухе застыл аромат роз, окружавших подъезд к дому и лестницу.

Аяна шла, неглубоко дыша в своём красивом платье для визитов, и то и дело поглядывала вниз, на вырез. Поднимаясь по лестнице, она поймала взгляд одного из катьонте, и от негодования у неё расширились ноздри, а катьонте слегка дёрнулся и отвёл глаза от её корсажа.

Серые туфельки сдавливали её пальцы так, что она готова была сорвать их и идти босиком, но она была капойо Эрке, от которой каким-то загадочным образом зависели доброе имя и репутация кирьи. Она согласилась на это, поставив свою подпись на цветном листе бумаги, и теперь шла, стиснув зубы, по лестнице, холлу, направо, в гостиную, огромные окна которой выходили в сад.