Капитанский тест
Шрифт:
– Мам, а я ведь так и не поблагодарила Игоря за портрет…
Мама взяла со стола листок.
– Так поблагодари. Лучше поздно, чем никогда. Вот его адрес…
Принесли их заказ – чёрный чай в чайнике и пирожные.
– Может, перейдём на «ты»? – предложил он.
– Да, конечно… Откуда у тебя фото? – спросила она, переведя взгляд с чашки на собеседника, желая убедиться, что в своей догадке она не ошиблась.
– Мне его дал Митя, твой одноклассник. Мы с ним вместе служили в армии. Вернее, я выпросил у него…
– Кажется, до меня дошло, кто ты… Игорь… –
– Вот и познакомились, – сиял он. – Не верится, что мы вот так сидим вместе за одним столом… Столько об этом мечтал! Много думал о тебе и в армии, когда изображал тебя с фото, и после… Приезжал к тебе – не застал. С твоей мамой почаевали…
– Мама рассказывала о вашей встрече… Я после тебе отсылала письмо по тому адресу, что ты ей оставил.
– Ты писала мне? – удивился он.
– Да. Благодарила за тот юношеский портрет.
– Не получал… Ну как же так? Почему не получил?.. – он разочарованно опустил голову, помолчал. – Так меня же переселили в другое общежитие! Ах, как жаль… Как жаль, что твоё письмо не нашло меня. Очень жаль. Если б я его получил, я бы был на седьмом небе от счастья! Я бы сразу полетел к тебе! Да я и так то и дело ездил к Мите, чтобы увидеть тебя или хотя бы узнать о тебе, украдкой наблюдал за тобой. Не хотел вероломно вторгаться в твои отношения с кем бы то ни было. Да и не смог бы – я не хищник. Не хотел разрушать твои чувства к Мите. Знал, что Митя с Юлей, но думал, может, у тебя с ним наладится… Ведь первая любовь – она особенная, дорогая…
– Первая любовь – как первый костёр в детском походе. Разгорается, и ты радуешься чему-то яркому, новому. Но не знаешь, как поддерживается горение, и думаешь, что костёр никогда не погаснет. А он вспыхнул – и прогорел, как солома. А ты по неопытности сунул руки в пламя и обжёгся, терпишь боль и больше не желаешь подобных испытаний… Вот так и у меня: костёр прогорел, я обожглась… Видела в Мите только восхитительное, не замечала недостатков. И в результате – разочарование, крушение надежд и пустота. Первая любовь обречена на покинутое пепелище… Я очень переживала, а сейчас и вспоминать не хочу…
– Может, то была не любовь. Первая любовь, она как вечный огонь – горит и не погаснет до дней последних, горит при любых обстоятельствах, ровно, не обжигает и не ранит, а греет, даже если по жизни ты идёшь с другим спутником. Я женился поздно – всё думал о тебе. Может, поэтому и брак распался, хоть и жили мы с женой ладно, не ссорились никогда… С тех пор один… Твои глаза серо-синие, как озеро глубокие и огромные, всегда посещали меня, как видение… – он смотрел на неё с явным обожанием.
– Так разве бывает?..
– Бывает, – он положил на её гладкую свою суховатую руку и слегка сжал. – Сам удивляюсь… Приезжал к тебе, но так ни разу не удалось встретиться. Да и не верил в свои силы, что ты предпочтёшь кому-то меня. Да что я мог предложить? У меня тогда – ни кола, ни двора. Решил выучиться сначала, в художественное училище поступил, потом в институт…
– Мама нахваливала тебя: симпатичный, высокий, вежливый, да ещё выбрал профессию в искусстве… – Ирина придвинула к себе чашку с чаем.
– Мои чувства к тебе помогали мне много работать, творить. Организовал первую выставку картин, хотел пригласить тебя и Митю…
– Тот портрет до сих пор у нас хранится.
– Правда? Приятно. Когда я у Мити увидел твоё фото, мне показалось, что ты похожа на мою маму. Я её никогда не знал, но часто воображал… Расскажи о себе, Ира. Как ты? Как мама?
– Много всего было – и радости, и разочарования. Замуж выскочила назло ему, а получилось, что наказала себя. Всю жизнь себе внушала: стерпится – слюбится. Распалась семья. Одна воспитывала дочь… Да что говорить? Жизнь прожита, я уже на пенсию вышла, дочь выросла… Мама за последние годы сильно сдала, но крепится. Я после развода переехала с дочерью к ней, теперь вместе живём, как в былые времена. Представляю, как она удивится, когда я расскажу ей о нашей встрече…
– А как там Митя? Мы с ним давно не общались.
– Митя постоянно в поиске работы – то безработный, то находит работу на короткое время. И в поиске женщин: после Юли переключился на другую, после той – на третью, на четвёртую. Любит рассказывать, что полгорода женщин по нему сохнет. С уходом его мамы в мир иной ушла и забота о нём, стал совсем непривлекательной внешности…
– Привет передавай маме, Мите, Юле…
– Непременно… Расскажи о своих творческих успехах, выставках.
Он рассказал скромно, вкратце. Потом они погрузились в мир искусства, музыки и литературы, говорили о своих предпочтениях, обменивались впечатлениями. Затем коснулись темы путешествий, и она оказалась весёлой и бесконечной. Тут совсем исчезли границы напряжённости в разговоре – много удивлялись, восхищались, смеялись…
– А ты здесь ездила на экскурсии? – поинтересовался он.
– Нас возили на обзорную по городу и ещё…
– Так, завтра я не работаю. Я покажу тебе мой любимый город и его округу. Хочешь? После обеда.
– С удовольствием.
– Заеду. А ты надень удобную обувь. Мы поднимемся на площадку, откуда поручик Лермонтов любовался окрестностями… Потом поужинаем в ресторане с панорамным видом на Анапу, с дегустацией местных благородных напитков…
Когда Ирина вернулась, Лариса лежала в кровати, просматривала смартфон, но сразу положила его на тумбочку.
– Как прошло свидание?
Она наблюдала любопытствующим взглядом за возбуждённой, порхающей по комнате подругой.
– Хорошо, – улыбнулась Ирина.
Она чувствовала лёгкость своего тела, будто невидимые крылья помогают ей приподняться, взлететь, посмотреть на мир широко открытыми глазами и любоваться его радужными красками. Быстро переоделась. Вышла из туалетной комнаты и задержалась у зеркала, массируя кожу лба и нанося крем.
– Сколько ни старайся, не помолодеешь. Обратного пути нет. Морщины – это пройденные нами дороги в уменьшенном масштабе, и не сотрёшь ты их печали и радости… – прокомментировала Лариса. – Он портрет тебе когда вернёт?