Чтение онлайн

Ангелика взяла большой кусок угля и очертила круг – охранительный барьер, который нельзя переступать, иначе можно попасть во власть потусторонних существ, призванных на сеанс магии. Ангелика верила, что человек, находившийся под магической охраной круга, – в безопасности. Затем она разделила его двумя параллельными линиями. В точках пересечения линий с кругом Ангелика положила заранее запасённые атрибуты колдовства: рог быка, мёртвую летучую мышь, жабу и змею. Охранительный барьер был готов.

Затем Ангелика отправилась на кухню и потребовала, чтобы в большой чаше смешали кровь животного, например, коровы, овцы или

козы с молоком или оливковым маслом. Кухарки посмотрели на девушку круглыми глазами, но перечить не осмелились – они прекрасно знали, что про неё судачат по всей округе.

Через час чаша с молоком и кровью козлёнка была готова. Ангелика собственноручно забрала её и поставила в центр магического круга. Можно было приступать к ритуалу вызова духов…

На закате дня Ангелика и де Аржиньи зажгли свечи, расставленные по кругу. Они вошли в пределы охранительного барьера, встали напротив друг друга, по обеим сторонам чаши, и взялись за руки.

– Умоляю вас, господин, что бы ни случилось, и что бы вы ни увидели, не покидайте пределы магического круга. – Предупредила Ангелика графа. – Вы готовы?

– Да, – ответил граф, он никогда не общался с духом тьмы и немного нервничал.

Ангелика начала произносить заклинание:

– Призываю тебя силой круга: Бараланеизис, Балдахиензис, Паумахиа и престолом Аполоджиа, могущественными князьями Женио, Лиашидае. Призываю тебя силой высшего могущества, которой я обладаю и приказываю именем того, кому повинуются все создания, неизречённым именем Тетраграмматона, при произнесении которого стихии распадаются, воздух колеблется, море убегает, огонь потухает, земля дрожит, все армии небесные и адские содрогаются. Устремись сюда, чтобы дать ответы на все мои вопросы. Приди с миром, видимый и при доброй воле, как я того желаю. Явись предо мною демон тьмы, Аднахиэль!!!

Неожиданно налетел сильный ветер, загасив часть свечей. Чаша с кровавой смесью начала вибрировать, смесь испарилась прямо на глазах графа. Когда кровь с молоком полностью исчезли и вибрация прекратилась, чаша начала вращаться вокруг своей оси. Она быстро набирала обороты, наконец, её вращение стало настолько быстрым, что человеческий глаз не успевал его воспринимать. Всё слилось в единый, туманный, расплывчатый диск. Тело пронзила невероятная боль, Ангелика и де Аржиньи, буквально вцепились друг другу в руки. Талисман Ангелики ярко вспыхнул – розовый свет поглотил девушку и графа.

Вдруг всё прекратилось: и вращение, и ветер – казалось, что существует лишь свет талисмана… На северной стороне башни возникла едва различимая прозрачная фигура, напоминавшая человеческий силуэт в длинном плаще с капюшоном.

– Кто из смертных посмел потревожить меня? – прошипел силуэт с такой силой, что у графа зазвенело в ушах.

Оставшиеся свечи тотчас погасли… Мрак окутал башню. Выделялся лишь бледно-фиолетовый силуэт демона.

– Я, Ангелика! – девушка отвечала смело, будто общение с потусторонними силами для неё было обыденным делом. После жизни в замке Тиффож, она уже ничего не боялась.

– Что ты хочешь узнать, Ангелика?

– Могу ли я поговорить с Жанной д’Арк, умершей пять лет назад мучительной смертью?

– Жди! – ответил демон, его силуэт приобрёл бесформенную расплывчатую форму светящегося пятна. Через какое-то время он вновь приобрёл прежний вид и произнёс:

– Ангелика, ты не можешь говорить

с Жанной д’Арк!

– Почему? Вы отказываете мне?!

– Да, отказываю… Её нет в царстве тьмы… Она – в мире живых! – демон произнёс последние слова и исчез.

Ангелика и де Аржиньи стояли в центре круга, потрясённые увиденным и услышанным. Разжать руки они смогли не сразу. Ладони запечатлели глубокие следы ногтей…

Шарль парировал удар дюрандалем[88], зажатым в левой руке, затем отбил удар Каролингом правой рукой. Отскочив в сторону, скрестив мечи на уровне пояса, взмокший от боя, барон посмотрел на своих противников. Они, одетые в кожаные шлемы и нагрудники, переминались с ноги на ногу, явно утомлённые затянувшейся тренировкой, утирали обильный пот. Но барону всё было нипочём, он с удовольствием продолжил бы это милое сердцу занятие.

– Что же вы, не нападайте? Ленивые трусы! – подзадоривал своих «противников» Шарль.

Ленивые трусы тяжело дышали и мечтали о глотке холодной воды.

– Прекрасно! Значит, не желаете! – барон был крайне разочарован. – В бою вас бы давно убили.

Барон сделал выпад на одного из соперников, тот вяло, из последних сил, отразил рубящий удар. И вдруг он скорчился и запричитал:

– Господин барон! О-о-о, моя поясница…

– Ладно, всё на сегодня, – барон сложил мечи и вытер рукавом рубашки пот, струившийся со лба. В последнее время его одолевала скука, и явно не хватало острых ощущений.

– Шарль, дорогой, мы так останемся без слуг. Посмотрите, на Планше, он не может разогнуться. – Жанна была обеспокоена здоровьем слуги.

Она, расположившись на специальном балконе для наблюдателей, с интересом следила за поединком, происходившем в тренировочном зале. Когда-то баронесса могла охотно сразиться с учителем, но в последние месяцы ей было не до этого. Она была уже третий раз в тяжести, её живот сильно округлился, ребёнок в утробе постоянно брыкался и переворачивался.

Екатерина, старшая дочь четы Дешан, родилась в первый же год их семейной жизни. Спустя два года появился наследник, Франсуа. Первое, что сделал барон, когда ему показали наследника, развернул пелёнки и тщательно осмотрел его. Никаких пятен на теле сына он не обнаружил. Ибо Господь наградил его и Жанну странными отметинами в форме восьмиконечной звезды. Барон несказанно радовался рождению сына и устроил в поместье праздник, вино лилось рекой. Шарль приказал поить всех без разбора, даже сервов соседа-барона. И вот теперь Жанна снова была в тяжести…

Пять лет супружеской жизни пролетели незаметно. Барон и баронесса были созданы друг для друга, жили в любви и согласии, следуя наставлениям священника, который их обвенчал.

Барон и баронесса де Дешан почти не покидали замка, и поединки стал почти единственным их развлечением. Барон боялся надолго отлучаться из замка, он даже перестал охотиться в собственных угодьях.

Увы, ему не хватало ощущения свободы, кровавого боя, зова боевого рога. Надо отдать должное, что самочувствие жены было для барона превыше всего. А тягу к различного рода авантюрам можно будет удовлетворить потом, после рождения ребёнка. Словом, барон вошёл в роль образцового pater familias. Жанна понимала состояние мужа, старалась не давить на него и даже в моменты плохого самочувствия хорохорилась и улыбалась.