Капер
Шрифт:
– Он бежит прямо туда! – крикнул ведомый Шелдона.
Теперь более низкая скорость искалеченного мокакского истребителя уже ему помогала, пока он терял инерцию и тормозил, начиная заход к прыжковой точке. Таким образом он снова попадал в перчатку из «спидов», но те уже использовали большую часть своих паразитных бомб.
– Ладно, – сказал Шелдон. – Мы должны его выпустить, но дать ему спастись надо убедительно – мы же не хотим, чтобы он думал, будто мы нарочно его отпустили.
Остальная часть эскадрильи выполнила
– Апач, Луковица, Пингвин, – приказал командир эскадрильи, – гоните нашу цель до пункта отбытия. – Отправив в корабль, о котором шла речь, прицельную пульсацию, он доверил своим людям довести его до прыжковой точки.
Из капитанского кресла подбитого истребителя под названием «Страстотерпец» второй лейтенант Стаббинс Богомол круглыми от шока глазами обводил разрушенный мостик. Его рука оказалась сломана, когда корабль получил удар, и он перелетел через свой пульт. Однако по сравнению со своими братьями по команде Стаббинс был просто в отличном состоянии. Кроме того, он, похоже, остался старшим по рангу офицером на «Страстотерпце».
Крейсер и один истребитель были уничтожены, ракеты у них кончились, корабль получил сильные повреждения и теперь травил атмосферу. Кроме того, он буквально истекал кровью. Повсюду на капитанском мостике была кровь. Голова Стаббинса закружилась, и на мгновение он потерял сознание. Едва мокак пришел в себя, как его глаза тут же нашли голокарту, и он увидел идущие на них пиратские «спиды». Братский корабль недавно окружило гораздо большее число этих машин, но в нынешнем состоянии «Страстотерпца» их было вполне достаточно, чтобы раз и навсегда с ним покончить.
«Толкователи должны быть предупреждены о пиратском коварстве», – подумал Богомол. Он понимал, что за такое предупреждение награды не последует. Напротив, его накажут за выход из боя, но он знал свой долг.
– Все наверх! – крикнул мокак. – Полный ход к прыжковой точке!
Его братья по Конгрегации сновали по капитанскому мостику так расторопно, как только позволяли их раны и контузии. Истребитель с чудесным образом неповрежденными моторами на всех парах летел к спасению, преследуемый «спидами». Ракеты у них тоже, судя по всему, кончились, и пираты стреляли пучками частиц, но их мишень была слишком далеко, чтобы эти пучки сохраняли нужную инерцию. Щиты то и дело вспыхивали, окружая корабль заградительным нимбом и ослепляя как атакующих, так и обороняющихся.
Прижимая к себе раненую руку, Стаббинс молил Духа Судьбы о вмешательстве. Каждый кусок, который враг отхватывал от поврежденного корабля, мог оказаться последним, и мокак в равной мере дрожал от страха и от шока. Катастрофа, которой стало это задание, поколебала его веру.
«Может статься, мы ошибаемся? – задумался он. – Не ведут ли нас Толкователи в никуда?»
Тут они вошли в Транзит, и Богомол потерял
Шелдон и его люди обрушились на единственный оставшийся истребитель. Корабль маневрировал с великим умением, а когда выстреливал, то попадал. Благодаря меткости мокаков эскадрилья потеряла еще два «спида». Заметив, что пилоты успешно катапультировались, Шелдон испытал хоть какое-то облегчение.
– Истребитель Конгрегации, – донесся из интеркома голос капитана Каверса, – вы обезоружены и окружены. Мы призываем вас в соответствии с законами войны сдаться. Мы гарантируем вашей команде жизнь и безопасность. – Последовала длинная пауза. – Ответьте, пожалуйста.
– Лжете, вероломные пираты! Вы еще осмеливаетесь о законах войны заикаться! Вам никогда нас живыми не взять!
– Что нам делать, сэр? – спросил Шелдон у капитана.
– Выждем немного, – сказал ему Каверс. – Я посылаю спасательную шлюпку подобрать наших уцелевших.
Все прекрасно знали, что у мокаков никаких уцелевших не будет. Содружество довольно давно убедилось, что для таковых попросту не имеется аварийных скафандров, если не считать команду капитанского мостика, да и та их редко использовала. Контрразведка докладывала, что подобные скафандры считались у мокаков показателями упадка веры, а следовательно, могли навлечь на них гнев Духа Судьбы.
«Почему люди следуют подобной религии? – спросил себя Каверс. – Разумеется, молодые не выбирают, они с этим родились. Их мозги так промыты, что вера для них – единственный способ существования. И это, скорее всего, истинная причина того, почему Толкователи не хотят, чтобы мы брали пленных». Первое пребывание среди людей, которые не причиняли им вреда и не требовали, чтобы они придерживались каких-то немыслимых стандартов, становилось невероятным потрясением для разума тех молодых мокаков, которых Содружеству все-таки удавалось брать в плен.
Истребитель висел в космосе, теряя атмосферу, а вокруг были «спиды» с нацеленным на него оружием. Внезапно с гибнущего корабля послали высокоскоростное донесение одинокому мокакскому аванпосту в системе Хаос, затем последовал краткий рев одного из их боевых гимнов, после чего истребитель живописно рванул.
Выхлопы запылали, когда «спиды» резко дали задний ход с места взрыва. Все были подавлены таким количеством ненужных смертей.
Последовал момент глухого молчания. А затем Каверс нажал на кнопку интеркома и сказал:
– Коммандер Редер, готовьте людей.
– Есть готовить людей, – откликнулся Редер.
Вместе со своей командой он наблюдал за событиями, невольно выкрикивая советы и слова ободрения, размышляя о загадочной неохоте врага стрелять. Но самоуничтожение мокаков приглушило даже десантников. Тишина тяжким грузом лежала несколько долгих мгновений, а затем коммандер выпрямился и заговорил.
– Короче, – сказал Питер, – в плане подготовки мы вряд ли что-то еще можем сделать. Вещмешки у всех упакованы?