Капер

«Все это простая формальность, – убеждал себя коммандер Питер Эрнст Редер. – У нас тут полный ажур. Это даже не настоящая следственная комиссия и уж тем более не трибунал. Я герой, а не козел отпущения. – Тут он подавил отчаянное желание потереть себе диафрагму. – Почему же тогда живот никак не проходит?»

Да, разумеется, сказывался предыдущий визит Питера в эту же самую залу суда, визит не столь давний. Тогда второго лейтенанта Синтию Роббинс, его заместителя, подозревали в диверсии и убийстве, да и на самого Редера тоже косо поглядывали. Так что теперь и вид массивного дубового стола

в дальнем конце залы, и аромат восковой полировки, и едва слышный шелест флагов Содружества и Космического Отряда у него за спиной – все это предупреждало его подсознание об опасности. В сущности, ощущение это мало чем отличалось от того, которое ты испытывал в «спиде», когда компенсатор начинал барахлить, а система автоматического слежения сообщала о том, что мокакский истребитель уже держит тебя на мушке…

«Это еще когда я руку не потерял», – подумал Питер. Впрочем, с тех пор, как его сделали бортинженером «Непобедимого», стрессов меньше не стало. Коммандер неловко заерзал на стуле.

Всего несколько недель спустя зала по-прежнему щеголяла теми же глянцевитыми панелями красного дерева, той же впечатляющей картиной космической баталии на задней стене, по бокам от которой висели усеянный звездами флаг Содружества и сине-черный флаг Космического Отряда. Шестеро суровых на вид старших офицеров сидели в удобных кожаных креслах за крепким дубовым столом, обращаясь лицом к небольшому столику с единственным стулом для свидетелей. Все это слишком напоминало тот предыдущий раз.

Разве что действующие лица несколько изменились.

И на сей раз у Редера была личная причина для беспокойства В конце концов, он действительно оставил свой боевой пост в самый разгар сражения с мокаками и их союзниками повианами.

«Никогда нельзя быть до конца уверенным в том, что начальство не решит сделать из кого-нибудь наглядный пример, – размышлял Питер. – Из меня, скажем, чтобы далеко не ходить». И ведь не то чтобы коммандер сознательно не хотел повиноваться приказам. Просто все складывалось так, что в какой-то момент он оказывался единственным, кому было ведомо то, чего не знали его начальники…

Тот факт, что физиономия Редера в точности соответствовала призывному плакату – квадратный подбородок, синие глаза, которые в видеоновостях упорно именовали «вулканическими», черные волосы, бледная кожа, – мало в чем ему помогал. Точно такую же внешность имели обычно и самовлюбленные позеры – это тоже следовало признать.

Свой боевой пост Редер, естественно, оставил из лучших побуждений; рискуя жизнью, он спас драгоценный пятимесячный запас антиводорода, который без его вмешательства наверняка был бы потерян. Ни для кого уже не оставалось секретом, что запас антиводорода у Содружества упал до опасной черты. А без этого горючего Содружество просто не могло существовать, и война с мокаками была бы закончена. Помимо ценного антиводорода, Редер спас «Неустрашимый», корабль, который его транспортировал, а также местного главного механика, чудо-инженера.

И в результате стал героем.

Последовал шумный успех.

Капитан представил его к «Звездному кресту».

Тут Питер поморщился.

«Знаешь, Редер, – подумал он, – порой ты явно не по делу переживаешь».

С другой стороны, существовало скверное подводное течение, которое заставляло Питера неуютно ерзать на стуле, как бы он себя ни ободрял. Кому-то в этой зале чертовски повезет выйти отсюда всего-навсего с выговором. В этом он был абсолютно уверен.

И не

последней причиной для этой уверенности было то, с каким пристрастием прямо сейчас адмирал Эйнар Греттирсон допрашивал капитана «Неустрашимого» Кэтрин Монтойю. От одного тона адмирала у Питера шерсть на загривке вставала.

– Итак, ка-пи-тан Мон-той-я, – протянул Греттирсон, сверля ее голубыми как лед глазами из-под нависших седых бровей, – в целом вы потеряли в этой операции ты-ся-чу семь-сот ваших людей, а также двадцать пять «спидов». Не так ли?

– Так точно, адмирал, – сдержанно отозвалась Монтойя.

«И при этом никто не смог бы сделать больше для их спасения», – с возмущением подумал Питер. Одного тяжелораненого члена команды капитан Монтойя собственными руками притащила к спасательным шлюпкам.

Впрочем, Греттирсон был известным солдафоном и ревнителем строгой дисциплины; ходили слухи, что он даже спит с уставом Космического Отряда Содружества под подушкой.

Монтойя сумела доставить свой изувеченный корабль к оборонительному рубежу базы «Онтарио», да еще с антиводородом.

«Для меня, – подумал Питер, – это говорит только о том, что таких командиров днем с огнем поискать».

– Как вы объясните столь катастрофические потери? – осведомился Греттирсон, чье худое аскетическое лицо было холодным как космос.

«Похоже, адмирал с моим заключением не согласен», – подумал Питер и снова заерзал на стуле, привлекая к себе внимание главы комиссии. Тут он замер, точно горный баран под недремлющим оком голодного барса.

Не то чтобы адмирал являл собой какого-то запредельного монстра; просто он был твердо убежден в том, что его нынешние подчиненные появились из формочки куда более низкого качества, нежели он сам и ему подобные.

Питер внимательно изучал остальных членов следственной комиссии, пытаясь по непроницаемым выражениям их лиц прочесть их реакцию. Вице-адмирала Полу Андерсон он знал еще со слушаний по делу Синтии и считал абсолютно беспристрастной и справедливой. Коммодор Уэйн Грецки и коммодор Маргарет Трюдо из отдела контрразведки были совершенно ему незнакомы. А вот десантный генерал Кемаль Скарагоглу представлял собой фигуру известную и могущественную, хотя и довольно темную. Его повсюду сопровождали всевозможные слухи, сплетни и наговоры.

Скарагоглу был таким последовательным макиавеллистом, что даже внешне выглядел совсем как африканская копия знаменитого общественного деятеля шестнадцатого столетия. Те же плотно сжатые губы и пристальные глаза вкупе с длинной переносицей и острым подбородком; поговаривали даже, что это у него биоскульп. Редеру так не казалось, он скорее думал, что десантный генерал является реинкарнацией какого-то невероятно удачливого кондотьера.

– И как же так получилось, – продолжал тем временем адмирал Греттирсон, – что ни вам, ни вашему старшему механику не пришел в голову весьма простой способ решения проблемы с тем злосчастным антиводородным баком?

– Хочу вам напомнить, адмирал, что у меня нет инженерного образования, – негромко ответила Монтойя. – Что же касается главного старшины Кейси, то тут я ничего сказать не могу. Скорее всего, была слишком большая запарка. А кроме того, полетная палуба получила прямое попадание, действительно катастрофическое. Как вам известно, для опорожнения поврежденного бака коммандер Редер использовал шунт, изготовленный из мотора «спида». Старшине Кейси, даже реши он эту деталь использовать, она была бы попросту недоступна.