Чтение онлайн

— Молодец, Джим! Правильно сказал! — выкрикнул Ник Кантрелла и повернулся к толпе, взметнув над головой обе руки со сжатыми кулаками. — Кто согласен с тем, чтобы назвать парнишку Сан Лейк Кендро?

Дружный рев одобрения стал ответом на его слова, и даже у Тони Хеллмана немного отлегло от души, хотя он-то лучше других понимал, как беспочвен этот голый энтузиазм.

Попав в непривычную обстановку, малыш раскричался, да так громко, что Полли замахала руками, зовя на помощь мужа.

— Скорее переверни

его на животик, Джим, тогда он перестанет плакать.

Было очень интересно наблюдать, с какими предосторожностями и усердием выполняет новоиспеченный папаша просьбу супруги. Он переворачивал ребенка так, словно тот был не из плоти и крови, а из тончайшего хрусталя. С трудом удерживаясь от смеха, Тони начал грузить на каталку больничное оборудование, чтобы отвезти обратно.

— Нет, вы только посмотрите на нашего Санни, доктор!

— Санни, говорите? — Он медленно повернулся к счастливым родителям. Быстро вы его перекрестили! А я-то гадал, как вы, ребята, станете управляться с таким имечком? Ладно, что ни делается, все к лучшему.

Младенец зашевелился, снова перекатился на спину и поднял головку, с любопытством обозревая окружающих. Мысленно Тони признал, что у четы Кендро есть основания для законной гордости. Держать головку, будучи всего двух дней от роду, — явление редкостное.

— Ничего удивительного, когда у человека такое имя, — рискнул пошутить доктор. — Спросите в поселке любого, и вам скажут, что с именем Сан Лейк Кендро малыш просто обязан отличаться от сверстников. Ничуть не удивлюсь, если он начнет ходить уже на следующей неделе, а к концу месяца научится читать и считать. Кто знает, может, он и грудь сосать научится к этому времени?

Тони слишком поздно сообразил, что его последняя фраза была лишней. Ни один из супругов Кендро, похоже, не был расположен выслушивать шутки на тему кормления.

— Док, — спросил, помявшись, Джим, — а вы уверены, что с ним все в порядке?

— Я вам уже много раз повторял, — сухо ответил Хеллман, — что не могу быть ни в чем уверен на сто процентов. Если у ребенка имеются, на ваш взгляд, какие-либо отклонения от нормы, я готов внимательно выслушать любые ваши соображения. Я лично таковых не наблюдаю, но мы все-таки на Марсе, а не на Земле. Я не могу ничего обещать и почти ничего не имею права утверждать. Вы можете довериться моему опыту и выполнять мои советы, либо…Раздражение его улетучилось, а ставить этих симпатичных людей перед дилеммой было бы слишком жестоко. — Лучше я сформулирую по-другому: вы можете не верить мне, но вам все равно стоит выполнять мои советы. Мне ведь тоже часто приходится действовать методом проб и ошибок, поэтому нам с вами выгоднее быть союзниками. С маской оба научились обращаться? — спросил Тони, намеренно резко уходя от скользкой темы. — Вопросов нет?

— Нет. Вы уж извините меня, док, — огорченно пробасил Джим.

— Кислородных баллонов достаточно? — оборвал его доктор.

— У нас их столько, что хватит на полет к Юпитеру, — отмахнулась Полли. Послушайте, Тони, вы только не думайте…

— А я ничего такого и не думаю. Вы оба — нормальные, любящие родители, которых, естественно, волнует судьба и здоровье един-ственного

ребенка. А вот мне срываться непростительно. Предлагаю забыть об этом инциденте.

— Ну нет! — твердо заявил Джим. — Я считаю — и вы должны об этом знать, что вы столько для нас сделали… Я имею в виду, что ни о каком недоверии не может быть и речи… Проклятье! Сам не знаю, что говорю, только хочу сказать совсем не то.

— Он хочет сказать, — вмешалась Полли, — что мы оба вам страшно благодарны и так счастливы, как никогда в жизни.

— Вот это правильно! — энергично поддержал ее Джим.

— Спасибо, — сдержанно кивнул Тони. — Только помните, это ваш ребенок и заботиться о нем тоже вам. Постарайтесь воспитать его как следует.

Он подкатил кресло-каталку к двери и подождал, пока Джим поможет выкатить ее на улицу. Потом обернулся и добавил на прощанье:

— Кстати, совсем забыл. Теперь, когда у малыша есть имя, я могу выписать свидетельство о рождении. Займусь этим вечерком, а завтра можете забрать…

— Док!

Это был Хенк Редклифф, запыхавшийся, потный, в незастегнутой парке.

— Скорее, док! Джоан умирает.

Тони схватил саквояж и помчался по улице. Хенк тяжело топал сзади, стараясь не отставать.

— Что с ней случилось? — на бегу бросил доктор.

— Я вывез ее на тележке, потом она слезла и хотела немного пройтись пешком. Сам не знаю, как получилось, но она вдруг упала и потеряла сознание.

— Что значит, «немного пройтись»? — возмутился Тони. — Как ты мог ей позволить такую глупость?!

— Да вы же сами ей разрешили! — в отчаянии, чуть не плача, воскликнул молодой человек.

— Это она тебе так сказала? — спросил доктор, переходя на шаг, потому что они уже пришли. Затем глубоко вздохнул, стер с лица гнев и толкнул дверь.

Джоан без чувств лежала на кровати. Хенк так торопился, что даже не снял с нее парку. Тони быстро стянул тяжелую шубу, приложил к груди больной стетоскоп, а тридцать секунд спустя уже вводил адреналин прямо в сердце. Теперь оставалось только ждать и надеяться. Он сидел с мрачным видом на краю постели и напряженно вслушивался в редкое, неровное биение сердца.

— Быстро тащи сюда кофе, — приказал Тони, не поворачивая головы, — Тот самый, что сегодня конфисковали при обыске.

Хенк испарился мгновенно, но прошли долгие минуты, прежде чем доктор позволил себе убрать стетоскоп и перевести дух. Джоан и на этот раз удалось выкарабкаться, хотя жизнь ее висела на волоске.

Пергаментно-желтые веки дрогнули и приоткрылись, но взгляд Оставался мутным и неузнающим. Лишь через минуту-полторы лицо больной порозовело, и она прошептала чуть слышно:

— Я, кажется, потеряла сознание, доктор, но сейчас мне лучше.

— А вот разговаривать тебе пока не стоит, — сказал Хеллман, снова присаживаясь рядом.

Он нащупал запястье невесомой, похожей на птичью лапку руки девушки. Пульс частил, но это сказывалось действие вколотого стимулятора. Джоан послушно закрыла глаза и умолкла. Прошло не* сколько минут.

— Доктор Тони? — позвала она вдруг неожиданно громким голосом.

— Я здесь, девочка. Только не говори ничего и постарайся уснуть.