Чтение онлайн

– Томка, ты чего?! Опять плачешь? Да что с тобой сегодня?
– улыбался он, стирая поцелуями слезы с моих щек.

– Я думала ты умер, - прорыдала я.
– Мне было так страшно! И никого... никого не найти, чтоб узнать правда это или нет. Ани нет, Алек и ты не отзываетесь. Что мне было думать?! У кого еще спрашивать?

Влад, подхватив меня под коленки, легко подняв на руки, отнес в гостиную, где сел на диван и, усадив меня к себе на колени, начал задумчиво поглаживать по спине. После продолжительного молчания, когда слезы, наконец, закончились, и я затихла в его руках,

до меня донеслось его негромкое:

– А я и умер... где-то.

Я аж подпрыгнула от неожиданности и уставилась на него во все глаза. И он неожиданно хохотнул.

– Солнышко, не сочти за грубость, ты мне очень нравишься в любом виде, особенно спросонок в моей кровати, - усмехнулся он, - но в данный момент я бы предпочел отправить тебя в ванную, умыться.

"Да, зрелище не для слабонервных!", - подумала я, разглядывая свое отражение в зеркале. Тени и тушь потекли, оставив высокохудожественные разводы на щеках и подбородке. Глазами же я сейчас напоминала актрис немого кино, играющих исключительно вампирш и потусторонних дев. Смыв всю косметику, я почувствовала себя лучше. Настолько лучше, что после минутного раздумья и взвесив все за и против, подумала:

"А можно я у тебя заодно и душ приму? У нас в общаге горячей воды третий день нет."

Выражение его лица, когда он принес мне полотенце, было непередаваемо. Я показала ему язык и быстро, пока он не успел что-либо сказать, захлопнула дверь у него перед носом. Горячая вода, казалось, расслабила каждую клеточку моего тела. Я чувствовала себя, так как будто родилась заново. И мне тут же захотелось есть.

Замотавшись в большое махровое полотенце, я задумчиво смотрела в зеркало и решала очередную моральную дилемму. С мокрыми волосами я тут же намочу свой свитер, а рыться в его шкафчике в поисках фена, я лично считала себя не способной. Закатив глаза, я подумала:

"А может у тебя еще и фен есть?"

– Я могу зайти?
– донеслось до меня минутой спустя из-за двери. На что я, закусив губу, чтобы не рассмеяться, подумала:

"Рискни!"

Замершая на пороге фигура с потемневшими от желания (во всяком случае, я на это очень надеялась) глазами с торицей возместила мне все волнения и тревоги прошедшего дня. Потому как он не сдвинулся с места, я сделала пару неуверенных шагов к нему навстречу, и вытянула из его практически безвольных в данный момент рук фен.

– Спасибо, - промурлыкала я, и вернулась обратно к зеркалу, в надежде что полотенце, доходившее мне едва до середины бедра, все же скрывает все, что я показывать пока не собиралась.

– Томка, - на моей талии сомкнулись железные тиски его рук, а губы горячо прошлись от предплечья к основанию шеи, - еще один такой финтель и я снимаю с себя всякие обязательства перед тобой.

И он ушел. А жаль... Я огорченно, выпятила своему отражению в зеркале нижнюю губу и нахмурилась. А ведь был такой прекрасный вариант списать все на "смятение чувств" и "треволнения минувшего дня".

"Черт..."

Чего же я хотела больше - чтобы это случилось, как можно скорее, и я, наконец-то смогла расслабиться, или чтобы этого не произошло как минимум в ближайшую пятилетку и он по-прежнему

считал меня своим недоступным плодом? Понять бы самой. С одной стороны видеть его реакцию на мои "невинные" шуточки и заигрывания для меня было высшей степенью награды моему самолюбию, но с другой - мне было страшно. Не знаю почему, но я с ужасом ждала момента когда (забавно, раньше я в этом месте всегда вставляла "если") это произойдет. Я боялась. Боялась боли. Боялась показаться ему неопытной дурочкой. Но больше всего я боялась, что после этого все закончится. А еще я боялась спросить его об этом...

Высушив волосы и переодевшись в свою обычную одежду, я бочком проникла на кухню и, усевшись, как мышка на диванчике, виноватым взглядом посмотрела на него.

– Прости..., - прошептала я.
– Я больше не буду, честно-честно.

Целую минуту, которая показалась лично мне вечностью, он с серьезным видом смотрел мне в глаза, а потом не выдержал и совершенно искренне улыбнулся.

– Я тебе дам "больше не буду", - протянув руку, он переплел свои пальцы с моими.
– Просто ты застала меня врасплох, впрочем, уже не в первый раз. Ребенок, хочешь смейся, хочешь нет, но еще ни одну женщину, прости - девушку, в мире я не хотел так же сильно как тебя. Извини, Солнышко, но я не могу понять, чего ты добиваешься? Сначала ты заводишь меня, а мгновение спустя - отталкиваешь. Скажи мне, я постараюсь понять.

– Я и сама не знаю, чего хочу, - чувствуя, как щеки наливаются румянцем, прошептала я.
– Не сердись, но когда я думаю об этом, одно чувство во мне остается неизменным - это страх. Мне страшно, но от чего я пока не знаю. Помнишь, как я чуть не грохнулась в обморок, тогда в ноябре?
– он нахмурился.
– Ну, в тот день, когда я окатила тебя водой вместо Гошки?
– в его глазах загорелся огонек понимания.
– Мне тогда было тоже почему-то очень страшно и получается, мое шестое чувство все же меня не подвело - ты довольно опасный человек, хотя и кажешься порой таким мягким и пушистым.

– Но...

– Подожди, дай мне закончить, пожалуйста, - слабо улыбнулась я.
– Ты знаешь, я раньше не отдавала себе отчета в этом, но с твоим появлением в моей жизни, помимо хаоса ты привнес в нее еще и какое-то безумное счастье.

Он вновь открыл рот, но я прервала его.

– Нет, огорчу тебя, это не то, о чем ты, скорее всего, сейчас подумал. Мне кажется, я смогу понять, когда это будет именно любовь, - он печально улыбнулся.
– Но все же, это что-то очень ей родственное. И мне почему-то все время кажется, что стоит мне уступить тебе и все это закончится.

У меня вспотели ладони, уверена он это заметил, но я нашла в себе силы закончить.

– Ты себе даже не представляешь, что со мной творилось, когда я увидела тот сон. От меня как будто отрезали кусок живого мяса, причем без наркоза. А неизвестность - это как соляная кислота прямо на открытую рану. Я металась как ошпаренная кошка и, самое смешное, что я даже сама себе не могла внятно сформулировать, почему меня это так взволновало.

Он, не отрываясь, смотрел мне в глаза, и между бровей залегла уже знакомая мне складочка.