Чтение онлайн

Ижак осторожно опустил ее на землю и расстегнул пальто. Ее правая сторона была покрыта кровью, и он отчаянно искал рану. Она была в правом боку, и он прижал к ней руки, чтобы остановить поток крови. Ижак смутно слышал, как его брат говорил по телефону, но не мог разобрать слова. Он обнял ее одной рукой, чтобы прижать к себе, все еще давя на рану.

— Не умирай, Джулия. Ты меня слышишь? Не смей умирать. Я буду потерян, если ты оставишь меня, — Ижак потряс ее. Андор подошел к нему и положил руку на плечо.

— Скорая помощь

уже в пути. Она сильная женщина, и выживет. Ты должен в это поверить. Ты не потеряешь ее.

Слова его брата не произвели на него большого впечатления, когда он держал женщину, которую любил. Он думал, что поддаться проклятию будет худшим, что может случиться с ним, но сидеть на этом поле, держа ее, пока он был беспомощен, чтобы помочь ей, было худшим, что могло случиться с ним. Ижак не должен был ее отпускать. Он должен был заставить ее остаться и заставить прислушаться к голосу разума.

Ижак закрыл глаза и впервые за столетия молился. Она должна жить, должна выжить. Ему нужно сказать ей, что он любит ее, что он не может жить без нее.

Глава 17

Когда Джулия открыла глаза, все вокруг было размыто, как в расфокусированной камере. Где, черт возьми, она? Последнее, что она помнила, что заманила Ижака в ловушку, и угрозы своего отца. Он каким-то образом достал пистолет, и у нее не было выбора, кроме как выстрелить в него из арбалета. Затем Ижак держал ее, и все стало черным.

Джулия снова моргнула глазами, и комната медленно обрела контуры. Антисептический запах, звуковой сигнал пульсометра, бледные стены — все это сказало ей, что она в больнице. Как она оказалась здесь? Женщина попыталась сесть, и боль прошла сквозь нее, удерживая ее на кровати.

— Не пытайся двигаться. Тебя подстрелили и прооперировали. — Голос ее сестры донесся до нее, и она повернула голову, чтобы увидеть Диану, сидящую в кресле рядом с кроватью. Ее губы задрожали и по ее щекам потекли слезы. — О Боже, Джулс. Я думала, что ты не справишься.

— Меня подстрелили? — Ее голос был слабый, как сухой хрип. Ее сестра двинулась вперед, чтобы сесть на край кровати, и потянулась за чашкой с ложкой, стоящей рядом.

— Они продолжают приносить кусочки льда на случай, если ты проснешься. — Она раздробила несколько кусочков, и Джулия открыла рот. Лед был холодным, и когда он растаял, он успокоил часть сухости во рту. Ее сестра была единственной в комнате. Что случилось с Ижаком? С ним что-то случилось, пока она была без сознания?

— Где Ижак? — Она схватилась за руку сестры, ее глаза умоляли.

— Он в комнате ожидания. Ты в отделении интенсивной терапии, и они пускают сюда только семью, и насколько я знаю, он не семья. — В глазах Дианы была горечь. — Единственная причина, по которой я не убила его, когда узнала, кем он был, это потому, что я не знаю, что он значит для тебя. Что случилось?

— Я убила папу, и папа выстрелил

в меня. Ижак не имел никакого отношения к смерти отца. Я люблю его, Ди. Я знаю, кто он, и для меня это не имеет значения, — остановившись, Джулия рассказала сестре обо всем, о том, что случилось с Кевином, и о том, как отреагировал их отец. Она даже рассказала ей то, что отец рассказал ей об их матери, и боль в глазах Дианы отражала то, что чувствовала Джулия, когда она узнала правду сама.

— Как он мог это сделать? Все это время он заставлял нас верить, что она не любит нас, что она бросила нас и все это время он скрывал, что убил ее, — Диана разрыдалась и уткнулась лицом в руки. Это было горе, которое заставило слезы пролиться и из глаз Джулии.

Как только буря внутри ее сестры успокоилась, она опустила руки.

— Я полагаю, что ты не собираешься изменить свое мнение о нем?

— Нет. Я люблю его, и если он простит меня за то, что заманила его в ловушку, я скажу ему. Он не такой, каким мы были воспитаны, верить. Ижак бы никому не навредил, если бы не защищал того, кого любит.

Диана кивнула и наклонилась вперед, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Это то, что я думала, но просто хотела убедиться, что он тот, кого ты хочешь. Я пойду, позову его.

Диана встала, и Джулия закрыла глаза на секунду. Она так устала, и эмоциональное воссоединение, которое она разделила с сестрой, истощило ее. Ей все еще было трудно поверить, что все, во что она верила в детстве, в ее отца, было ложью. Дверь открылась, и она открыла глаза. Ижак стоял в дверях, его лицо было бледным и изможденным, как будто он не спал несколько дней. Она устало улыбнулась и медленно протянула руку к нему.

Он бросился вперед и взял ее руку в свою. Ижак прижался к ней, когда его глаза осматривали ее.

— О Боже, Джулия. Я думал, что потерял тебя, — он поднес ее руку ко рту и прижал к нему лихорадочным поцелуем. — Ты когда-нибудь сможешь простить меня за то, что я подверг тебя такой опасности? Я должен был оставить тебя в покое, не должен был втягивать тебя в свою жизнь. Если бы я был достаточно силен, чтобы противостоять тебе, ты бы никогда не пострадала.

Она вытянула руку и погладила его лицо. Несмотря на все произошедшее, она ни на минуту не пожалела о том, что была с ним.

— Ты не подвергал меня опасности. Ты не можешь исправить того, кто ты, и не ты сделал моего отца таким человеком. Я люблю тебя и хочу построить с тобой жизнь. Это то, чего ты хочешь? Быть со мной?

— Я хочу этого больше всего на свете. Я тоже тебя люблю. Кажется, я начал влюбляться в тебя с того момента, как увидел твои глаза через окно машины. Я обманывал себя, думая, что могу соблазнить тебя и защитить свое сердце от тебя. Я должен был понять, что это был повод сблизиться с тобой, потому что я так сильно хотел тебя. Мне жаль, что я причинил тебе боль и заставил тебя думать, что это была игра.