Избранное
Шрифт:
– Полковника доставить на командный пункт генерала Чернышева.
Командир гвардейской дивизии генерал Чернышев - мужчина крепкого сложения, широкоплеч, пшеничного цвета усы пожелтели от табачного дыма. Он уделил мне минимум внимания - спешил.
– Здравствуйте, полковник.
– Рука железной хваткой сжала мою ладонь.
– С немецкими танками сражались?
– Нет, товарищ генерал.
Нахмурился. Тень разочарования скользнула по крупному загорелому лицу.
– Офицеры полка грамотные, танки, даже грозные «королевские тигры»,
В полк добрался в десять часов вечера. Тщательно одетый, подтянутый подполковник в пенсне представился:
– Александр Александрович Алексин, начальник штаба. С прибытием, товарищ полковник. Разрешите ввести в обстановку?
– Подошли к столику, где была развернута оперативная карта.
– Мы окапываемся там, где нас остановил противник. Нашу самостоятельность в решении оперативных задач обеспечивают приданные средства: танковый полк, глубоко эшелонированный иптаповский полк, два дивизиона гаубиц. Кроме того, при штабе постоянно находится оперативный офицер с непосредственной связью с аэродромом.
Глаза мои, привыкшие читать карту, не могли не заметить, что на ней слабо отражены данные о противнике. Лишь обозначены линия его обороны, несколько артиллерийских позиций и западнее переднего края, с вопросительным знаком - танковая колонна.
– Да, - опередил меня Алексин, - скудно, скудно… И разведка боем «языка» не дала. К сожалению, наши наблюдательные пункты находятся на невыгодных точках - без достаточно широкого обзора. Так что сведения о противнике - сами видите…
– Александр Александрович, а здесь?
– Кончиком карандаша я показал на отметку: населенный пункт с церковью.
– Эта богомольня существует?
– Пока цела.
– А если на колокольню - НП полка?
Алексин промолчал, смущенно потер рукой до глянцевого блеска выбритый подбородок.
– Ну, пока снимаем с повестки дня этот вопрос… А сейчас прошу показать полк.
– С удовольствием!
Ночь темная, тихая, сырая. Пахнет болотом. В небе изредка вспыхивают ракеты, и холмы, где находится противник, озаряются неживым светом. Мы идем вдоль нашей обороны с севера на юг. Окопы и ходы сообщения между ними - в полный рост, сверху прикрыты виноградной лозой и присыпаны землей. По дну траншеи, где скапливалась вода, уложены дощатые мостики… Полк работает.
Луч карманного фонарика начштаба выхватывает из темноты лица офицеров, рапортующих мне, солдат и сержантов, укрепляющих огневые точки. Светловолосые и темноволосые, стриженные под машинку, в белых подворотничках, в зеленых стеганках с поблескивающими гвардейскими знаками, орденами и медалями - хоть сейчас на полковой смотр.
– Прямо-таки молодец к молодцу, ничего не скажешь!
– Гвардейский почерк.
– Алексин остановился, предупредил: - Сейчас повернем направо и будем на НП полка.
На НП я сажусь к стереотрубе и наблюдаю за холмами, вытянувшимися с севера на юг. Постепенно глаза привыкают к темноте,
– Александр Александрович, прикажите осветить южный фланг серией ракет.
В свете навесных ракет я замечаю странные деревья - они, как пьяные, наклонены в разные стороны.
– Посмотрите-ка.
– Торопливо уступаю свое место начальнику штаба.
– Деревья! Их здесь утром не было. Вероятнее всего, они маскируют проходы для танков. Судя по всему, придется наш танковый полк перебросить на этот фланг.
– Подумаем, Александр Александрович…
Моя землянка - под шестью накатами, просторная, обшитая досками изнутри. Сижу на раскладной трофейной койке, под ногами коврик. Вошел сержант со стаканом чая, накрытым белой салфеткой. Чай с лимоном. Все здесь прекрасно, а я почему-то чувствую себя одиноким. До боли сжалось сердце: Клименко, Касим…
Ашота бы сейчас сюда! Рубанул бы он своей единственной рукой: «Ва! Колокольня! Обзор, широта!» Танковый полк на левый фланг? Наступающую армаду одним полком не остановишь. Главное - противотанковая оборона. Я срочно вызвал командира истребительного противотанкового полка.
На пороге землянки появился небольшого роста офицер, с головы до ног укутанный в плащ-палатку. Когда он откинул капюшон, я бросился к нему:
– Горбань! Горбань, черт тебя побери!
– Обнял его, усадил на трофейную койку.
– Дай-ка поглядеть на тебя.
А он, как и прежде, пробурчав что-то невнятное, выжидающе уставился на меня.
– Что ж, встреча состоялась, переходим к делу. Пойдем к столу, посмотрим оборону полка. Вот здесь, на южном фланге, немцы готовят проходы для танков и маскируют их. Возможно, это дезинформация. Противник может ударить с севера по соседу, а потом и по нас. Как ты думаешь?
Он молча пожал плечами.
– Правильно - мы незрячие. А тут, в Местегне, церковь с колокольней метров в сорок высоты.
Горбань, на лице которого появилось оживление, выхватил из планшета карту, быстро перечеркнул свой НП, обведенный красным карандашом, и ткнул пальцем на отметку Местегне.
– Отлично, мы всегда без слов понимали друг друга. Полезем на колокольню?
Вошли в церковь - нас окутало пороховой гарью. Даже в темноте заметны пробоины в западной стене. На колокольню вела крутая деревянная лестница с выбитыми местами ступеньками, приходилось подтягиваться на руках. Задыхаясь, взобрались на самую верхнюю площадку. Она квадратная, защищена толстыми каменными стенами, каждая из которых не более двух метров длины, с круглым окошечком.
За час до восхода солнца доложил генералу, что полк мною принят. И сразу обратился с просьбой - разрешить развернуть наблюдательный пункт полка и приданных частей на колокольне церкви в населенном пункте Местегне. Генерал сердито: