Чтение онлайн

— Это с кем ты там разговариваешь? — услышала она рядом голос мужа.

— Вот антихрист, ты меня когда-нибудь до инфаркта доведешь — напугал как! — И Настя, распрямившись, с укором посмотрела на своего «верзилу». А тот стоял и улыбался.

— И чего бы я улыбалась?

— А чего мне не улыбаться! Ты только послушай, что мне сегодня снилось!

— И что же?

— Я так сладко тебя целовал да обнимал! — И Виктор, обняв Настю, решительно притянув к себе, поцеловал так, как когда-то в молодости.

— Ух, ты,

задохнуться можно! Правда, говорят, седина в бороду, а бес в ребро.

— Да ладно тебе — «ребро»! Жена ты мне или нет?

— Ты только подумай, сколько нам лет-то?

— «Любви все возрасты покорны», — говорил поэт и это, выходит, так.

— Может, и так, — и Настя сама прижалась к голой волосатой груди Виктора.

— Ну вот, так бы давно, а то «сколько лет», «сколько лет»! Человеку столько лет, на сколько он себя чувствует.

— Людмила-то вернулась, ты это понял?

— А что, она куда-нибудь уезжала?

— Ты что, притворяешься?

— Как это «притворяюсь»? Она ведь никуда и не уезжала: ты что, до сих пор не поняла?

— Кажется, поняла.

— Ну и хорошо.

Проводили в стадо живность, накормили оставшуюся.

— А что, мать, не поехать ли нам куда-нибудь на речку, отдохнуть, попросим Феню присмотреть за домом, и айда на целый день: позагораем, погодка, кажется, будет хорошей.

— Я «за», только Феня уже совсем старенькая, я лучше Дусю попрошу.

— Можно и Дусю. Давай, я посмотрю машину, удочки, снасти, а ты буди Людмилу и смотри мне!

— Что ты меня учишь, чай ученая.

— Тогда давай, выезжаем через час — успеете?

— Успеем.

Через полчаса заглянула Дуся.

— А что Людмила, в городе?

— Почему «в городе»? Спит себе без задних ног, сейчас пойду поднимать.

— Хорошо, только все закройте, а я буду наведываться. Счастливо отдохнуть!

Дуня ушла. Виктор выехал на «тойоте» во двор, еще раз все проверил и, хлопнув капотом, вошел в дом.

— А мы завтракать-то будем? Где Людмила? Пусть пошевеливается! — нарочито громко говорил Виктор.

— Да она не хочет завтракать, что-то у нее настроения нет, — ответила из соседней комнаты Настя.

— Что значит «нет настроения»?! Не каждый же день мы отдыхать собираемся.

Вышла заспанная и осунувшаяся Людмила.

— Здрасте, — сказала она тихо.

— Это, с каких пор ты с нами здороваться стала? Смотри, мать, какая наша дочка вежливая да культурная!

Людмила изумленно уставилась на дядю, жующего стебель лука.

— Ну что на меня смотреть? Давай садись, ешьте да поехали, такси подано, — и он жестом показал в окно.

Настя поставила немудреный крестьянский завтрак. Ели молча. Людмила поглядывала на Настю, то на Виктора и вдруг расхохоталась.

— Ну, вот давно бы так. Поехали! — и Виктор вышел во двор.

Погода была действительно прекрасная. Легкий ветерок разогнал стаи комаров, а солнце

горело совсем по-летнему. Обрывки ночного тумана кое-где еще висели по балкам и оврагам, на верхушках деревьев, то тут, то там перекликались утки, издалека слышалось бурное гоготание диких гусей и трубные звуки журавлей: птицы готовились к дальнему перелету.

Прямо за огородом было много ручейков и речушек, встречались даже заболоченные заводи, к концу лета, превращающиеся в маленькие озерца, так что живности там хватало.

Наконец вышли Настя и Людмила, одетые в джинсовые брюки и легкие куртки.

— Мы готовы, — сказала Настя. — Что-то сумка у вас маловата, а у меня аппетит зверский!

— А мы надеемся, что ты нам наловишь, рыбы или еще чего-нибудь, — засмеялась Настя.

— Ладно, посмотрим, но хоть хлеба и соли не забыли?

— Этого навалом, даже у тебя в багажнике. Ты же три дня назад сам взял десять килограммов соли да так там и оставил.

— Поехали, будем считать, что у нас ученья, а кухня отстала.

И они выехали на улицу.

Глава двадцать шестая

Реакция полковника Попова была неожиданной. Он, как всегда вежливо выслушав сбивчивый рассказ Ивана, сказал:

— Если ты уверен, что перед войной он был в лагере надзирателем, то ему сейчас минимум должно быть лет шестьдесят. Но наш Денисов значительно моложе, он собирается на пенсию, но милицейскую, а это — в сорок пять. Ты что-то напутал. Я расскажу моему особисту, но, по-моему, — это не тот человек.

— Неужели не тот? — расстроился Иван. — Как жаль, что я на суде не был, не видел негодяя, — я бы сейчас быстро все поставил на свои места!

— Я же тебе говорила — не спеши, — сказала Оля. — Сколько в стране Ивановых, Николаевых, Денисовых… А завтра, между прочим, мне уезжать. И, может, надолго.

— Да, может, надолго, — и Иван нежно обнял девушку.

— А скажи, Оля, — подал голос до того сидевший молча на диване дядя Коля, — как ты относишься к тем девочкам и парням, которые демонстративно целуются на улице, не обращая внимания на окружающих?

Оля немного помолчала и спокойно ответила:

— Если это на вокзале, в порту, короче, в местах, где встречают родных и близких, — это естественно. А если просто на улице и просто так, то, по-моему, это пошло. Это показная любовь, ненатуральная. Любовь должна быть вот тут, — и Оля показала на то место груди, где бьется сердце.

— Ну, Иван, я тебя еще раз поздравляю — вот у кого надо бы учиться рассудительности! — восхитился дядя Коля.

— Она у меня такая! А я вот, дядя Коля, очень часто ловлю себя на мысли, что не люблю, а подчас даже ненавижу, тех женщин — вдов, которые ходят в черных платках. Зачем они это делают? Если тебе больно от потери дорогого тебе человека, — так носи это, как Оля сказала, в сердце.