Чтение онлайн

Вряд-ли царь Салтан умудрился и успел прознать, где она с сыном находится, и приехать за ней. Да даже, если и узнал, и приехать успел, заметно бы было. Тогда бы у Старика на дворе слуги царёвы, как та рыба, косяком бы носились. А раз нет никого, значит и царь Салтан о местонахождении Царицы с сыном ничего не знает и не догадывается, а может быть забыл уже...

Да, ну это так, на всякий случай: вряд-ли кто-нибудь из деревенских, обнаглел до такой степени, что пришёл и к Царице посватался, а та согласилась. Царица всё-таки, к тому же, может она мужа своего до сих пор любит. Но это так, глупости всякие в голову лезут.

Кстати, они не только мне в голову лезут, а всем, почти без исключения, поэтому ничего удивительного.

Единственная радость, которой сейчас могла радоваться и радовалась Царица, был сыночек её любимый - царевич Гвидон. Вот Старик, глядя в её сияющие глаза и догадался. Ну а дальше всё как обычно. Лошадь отправилась за дом, на лужайку, рыбу Старуха в дом унесла, Царица хвостом за ней, а Старик занялся неводом.

Невод, он как ружьё для солдата, его в исправном состоянии и в любой момент готовым к применению держать полагается. Думаю понятно, если невод день за днём будет не чиненным и не просушенным, то в скором времени просто-напросто сгниёт и развалится, а за ним и обладатель его, сначала зубы на полку положит, а потом вообще, по миру пойдёт. Но времени это много не заняло, а потому что уже проделывалось много-много раз, так что, и получаса не прошло, Старик был готов к отдыху, после трудов праведных.

***

Сами знаете, мужики, они народ бестолковый, а потому шумный. Ну не могут они ходить и перемещаться так, чтобы ничего по пути не задеть. Да что там, они даже ногами громко не топать и то не умеют.

Вот и Старик, яркое тому подтверждение, когда вошёл в избу, загремел чем-то нечаянно задетым, затопал. Ну а женщина, она по своей природе всегда за порядок и всегда мужика порядок тот соблюдать призывает и приказывает. Так и сейчас, только Старик загромыхал, затопал, как Старуха с Царицей, причём обе и сразу, зашипели на него и, хоть и тихонечко, ругаться начали.

– И когда же ты, медведь деревянный тихо и спокойно ходить научишься?
– это Старуха так на Старика накинулась, почти в лучших своих традициях. А Царица при этом всем своим видом Старуху поддерживала.

Двое против одного, тем более, что те, двое - женщины, это равносильно, что в чистом поле на велосипеде против танка. Да что там, один на один, и то шансов никаких, а тут двое:

– Тихо ты, царевич отдыхает...

– Умаялся. Мало того, что дров нарубил, заготовил, так ещё полную корзину малины принёс.
– Царица до того вся светилась от счастья, что аж страшновато было, а вдруг как ясным пламенем вспыхнет? От радости конечно.

Тут же, практически не сходя с места, Старик узнал, что царевич Гвидон вернулся из леса часа два, два с половиной, назад. Пришёл хоть и уставший, но довольный, и что поразило и обрадовало как Царицу, так и Старуху, полную корзинку малины принёс.

Вообще-то корзинку ему дали не для того, чтобы он в неё грибы-ягоды собирал. В неё царевичу положили: хлебца, сала кусочек, яичек варёных, огурчиков, соли в тряпицу завёрнутую, ну и ещё что-то. Знамо дело, намашешься топором - проголодаешься, вот для чего корзинка-то и понадобилась, не за пазухой же нести?

Женщины как раз сейчас и были заняты тем, что

перебирали эту самую малину. И получился, ну, конфуз, по-другому не назовёшь - все были при деле: царевич Гвидон спал-отдыхал, сил набирался, Старуха с Царицей ягоду перебирали, тоже при деле, один Старик в бездельниках пребывал, ничем не занят был. Делать нечего, вернее есть чего, Старик отправился умываться да переодеваться. Тоже занятие, кстати, хоть и не всегда приятное.

Часть третья

Глава первая

Земля эта состояла как бы из двух половинок: красоты и богатства, в смысле, изобилия. Что примечательно, обе половинки только дополняли и подчёркивали друг друга. Не было такого, мол, она - вторая половинка, половинкой-то и является, потому что "я" такая вся из себя. И опять же, если бы не "я", то её ни в жизнь не было бы. Сами понимаете, когда такое происходит - нет никаких половинок, ни двух, ни, да сколько хотите, ни одной нету.

Земля эта была горами высокими, а когда это ей надоедало, превращалась в цветущие долины, бескрайние степи, потом, словно опомнившись, в леса густые, а иногда и дремучие. Своенравная была земля, даже очень.

Родник превращался в ручей и, пригласив к себе другие ручьи, превращался в реку, сначала шумную и непоседливую, как дитя малое, за которым глаз да глаз нужен, а затем, повзрослев и остепенившись, в полноводную реку, спокойную и величественную. И всех их встречало Самое Синее море, то самое.

Наверняка слышали выражение: "...воткни палку и она прорастёт...". В иных царствах-государствах это выражение служило и служит как определение плодородия земли. Но мало кто знает, откуда оно пошло.

Так вот, выражение это родилось именно там, и не как сравнительный пример, а как конкретный случай.

Дело было так: паренёк-подросток пас овец - дело можно сказать самое обычное удивить чем-либо не способное, но это смотря где...

...близился полдень и пастушок пригнал овец на место днёвки. Сами знаете, днём, когда самый солнцепёк, овцы, они в кучку сбиваются, жарко им, и никуда не идут, отдыхают. Ну а если овцам отдыхать можно, почему пастушку нельзя?

Вот и он, имени его уже никто не помнит, давно было, тоже решил отдохнуть. Присел под деревом, в тенёчке, пообедал тем, что с собой захватил и решил вздремнуть часок-другой, пока самая жара. А палку свою, пастушью, он перед тем, как приступить к трапезе и отдыху в землю воткнул.

Поел, водички попил и прилёг. Уж неизвестно, что ему снилось и снилось ли вообще, только когда проснулся-пробудился, то не поверил тому, что пробудился.

На палке, которую он в землю воткнул, веточки появились, а на них листочки. Вот с тех пор и говорят, мол, палку воткни - прорастёт. Надо ли после этого говорить, насколько плодородной была та земля? Кто не верит - дело ваше, мне врать никакой прибыли нет. А те, кто хоть и не верит, но сомневается, поезжайте туда и у любого спросите, вам с удовольствием расскажут.