Чтение онлайн

— Вряд ли шведы разделяют эту точку зрения.

— Ещё бы: им не хочется отвечать за весьма неприглядную роль Швеции в той истории. Делагарди звали как союзника, а он просто взял и засел в Новгороде. Едва потом уговорили оттуда убраться.

— В истории Европы найдётся немало схожих примеров, однако не каждая страна, с которой обошлись подобным образом, способна вернуть утраченное в былые времена, — Юль произнёс это с некоей иронией. И до меня только на третьей секунде дошло: он говорит о юге Швеции — Скании — которую датчане потеряли полвека назад. — Вам так или иначе удалось восстановить справедливость.

Удастся ли это моему королю?

— Его величество король Фредерик вправе выставить свои условия Карлу Шведскому, однако я не уверен, что августейший пленник согласился на них, — резонно заметил я. — И здесь я с ним полностью солидарен: Дания вышла из войны ещё до Полтавской баталии. Конечно, его величество Фредерик Четвёртый вправе вновь объявить Швеции войну, но в России говорят: «После драки кулаками не машут». Однако мы можем обсудить иные варианты компенсаций со стороны шведов, не касающиеся территорий…

И вот так целыми днями. Посланники — люди неглупые, но и саксонец, и датчанин, что называется, «погоны», а не дипломаты. Это просто клондайк для пронырливых подлецов, вроде меня. А кроме того, беседуя с ними по очереди, я набрал солидный багаж, с которым мог смело идти к Карлуше.

Швед прекрасно понимает: стоит ему остаться один на один с Северным союзом, как Швецию начнут рвать на куски. Потому заключит союз с Петром, как миленький. А так как ему по большому счёту всё равно, с кем драться, то здесь возможны интересные варианты… Зря, что ли, пришло сообщение, что в Россию выезжает английский посланник Уитворт? Вот с этим пройдохой будет очень тяжело. Насколько я знал, он — ставленник дельцов из Сити. А где английские деньги, там у всех начинаются большие проблемы.

К моему счастью, Карлуша это тоже прекрасно понимает, и не любит он англичан почти так же самозабвенно, как нас. Потому ему совершенно безразлично, от кого из двоих получать субсидии на войну с другим. Сухопутной армии у него уже нет: почти двадцать тысяч пленных и девять тысяч убитыми, в Польшу ушло человек семьсот. Если новую и наберёт, её качество будет понятно каким. А вот флот в полном порядке. Ещё не было ни Гангута, ни Гренгама, ни битвы у Эзеля. То есть хозяева Балтики по-прежнему шведы, и проблемы, в случае обострения, начнутся уже у англичан, которые твёрдо вознамерились перехватить все морские торговые пути, до каких могут дотянуться.

2

— … Это означает неизбежное отпадение Дании от Северного союза и возможную скорую войну между нею и…нами, — я нисколько не удивился тому, что Карл понял меня совершенно правильно. — Воображаю лицо кузена Фредерика, когда он снова увидит паруса шведских кораблей едва ли не под окнами своего дворца.

— Как сказал наш общий знакомый, нужно правильно выбирать сторону, — ответил я, с усталым вздохом присаживаясь на лавку в покоях пленного короля. — Давно прошли те времена, когда Дания вела суверенную политику. Если война с нею угодна вашему величеству, вы в своём праве. Однако после подписания договора Швеции и России вам придётся согласовывать свои действия.

Я не стал упоминать, с кем именно согласовывать: и так понятно. Но незачем шведа драконить без надобности, он и так взрывной, как петарда.

— Я должен превратиться в морского короля? — с насмешкой поинтересовался

Карл. — Пехоты и конницы у меня уже почти не осталось.

— На месте вашего величества я бы вспомнил о правах на некие земли, утраченных шесть с половиной столетий назад предками северных королей. Говорят, эти земли когда-то так и назывались: «Данелаг». И говорят, нынче это богатые земли.

— Неплохое предложение, — Карл недоверчиво сузил глаза. — А что взамен? Ведь любой, кто утвердится на тех землях, невольно станет вашим врагом.

— Можно подумать, мы с вами друзья, — теперь очередь моих подковырок. — Но вы, как говорят в тех краях, знакомый чёрт; мы знаем, чего от вас ждать. Тогда как в скором времени в той стране грядёт смена династии, и одному Богу известно, что взбредёт в голову наследникам нынешней королевы. Вас, во всяком случае, они намерены рассматривать как досадную помеху на пути к морскому господству. Подозреваю, что их посланник сейчас едет с предложением совершенно уничтожить какое-либо влияние Швеции нашими руками, а нас самих поставить под контроль. Вам он наверняка станет предлагать то же самое, с понятной целью — не допустить никакого взаимовыгодного мира… Кстати, ваше величество, а откуда у вас в походной казне образовалась такая гомерическая сумма? Я посчитал: чтобы собрать оную, вам бы потребовалось десять лет непрерывного грабежа.

— Спросите у моего канцлера, — поморщился Карл, явно раздосадованный вопросом.

— Я спрашивал. Граф Пипер не в курсе, и сам бы не прочь узнать имена щедрых жертвователей.

Карлуша скривился так, словно его накормили незрелыми лимонами.

— Скажем так: это были лица, заинтересованные в вашем поражении, — ответил он, понимая, что увильнуть не удастся.

— Частные лица?

— Среди оных были и коронованные особы. Или вас устроит только поимённый список?

— Что вы, ваше величество, списки не требуются, — я усмехнулся в усы. — Ибо практически все эти лица нам известны. Неведомо иное: каковы последствия для вас лично при неисполнении принятых на себя обязательств?

— Чувствуется иезуитская выучка, — процедил Карлуша, скрестив руки на груди. — Если вам ведомо столь многое, то и вопрос излишний, так как ответ на него вы наверняка знаете.

— В таком случае, мне непонятно, отчего вам так претит договор с Россией, — совершенно серьёзно сказал я. — Или пуля в висок предпочтительнее?

— Пуля — не худший выход.

— Если только прилетает от противника, а не от своих. Да и, судя по всему, это была не пуля, а пуговица.

— Правда? — или мне показалось, или Карла эта информация позабавила. — Нет, смерть от пуговицы, тем более шведской, меня не привлекает. Ваша альтернатива — договор — тоже. Выбор у меня невеликий и незавидный.

— Выбор — это привилегия, дарованная нам Создателем, ваше величество. И делать его приходится всегда и всем…

Горечь, которую я вложил в эти слова, наверное, и стала причиной, по которой Карл не разразился очередной едкой тирадой, а молча кивнул. Должно быть, прикидывал, какой выбор пришлось делать мне. Что ж, истины он наверняка никогда не узнает.

Мне в последнее время безумно хотелось домой. Но сделанный однажды выбор не позволял. Ввязался — теперь должен довести свою партию до конца, каков бы он ни был.