Чтение онлайн

Ситуация — зашибись. Это всё равно, как если бы от Петра сбежал Михайла Голицын, командующий «гвардейской бригадой». Впрочем, под Нарвой что-то подобное и у него было, к шведам перебежал целый гвардейский полковник. Ну, вот и я сподобился «причаститься».

«А я тебе говорил — стерегись, — вылез со своим ценным мнением Иван Степаныч, пока я слушал слегка сбивчивый доклад Незаймая. — Теперь-то швед сюда скорее явится. Успеешь убежать?»

«Должен, — ответил я. — Ты тут такую замечательную команду собрал, что кроме гетмана единое казачье войско и возглавить будет некому».

«Думаешь, Пётр Алексеевич твою пропозицию примет?»

«Не уверен,

что у него есть запасные варианты на этот счёт. А пока помолчи, буду думу думать — по поводу Чечеля и прочих».

— Нет здесь твоей вины, Дацько, — сказал я казаку, который завершил свой доклад и ждал реакции, возможно, негативной. — Хитрый чорт, выскочил. И сразу к Карлу на поклон… Теперь понимаешь, отчего я за ним следить велел?

— Понимаю, пане гетман, — вздохнул Незаймай. — А теперь полк батуринский без полковника остался. Поставишь ли ты верного человека из старшины, или сам возглавишь?

— Сам и возглавлю, — казак подал неплохую идею, и я за неё уцепился. По-моему, Дацьку мой ответ понравился. — Не гляди, что гетман стар и недужен, я ещё им всем покажу… Передай хлопцам, чтоб готовили полк к выступлению на Полтаву. Приказы полковникам я заготовил, отправишь, пусть туда же идут. И посыльного к Келину — ему здесь тоже делать нечего.

В самом деле, зачем в такой ситуации ставить «прокладку», если есть возможность самолично возглавить воинское соединение. Тем более, Чечель самых упоротых западников с собой забрал, остались либо верные, либо колеблющиеся. Только бы концы в процессе не отдать, сердечко-то о себе напоминает, несмотря на лекарские снадобья. Немцы всё меня в постель уложить стараются, а я на больничный права не имею.

Эвакуация гетманской столицы из Батурина в Полтаву вступала в завершающую стадию: моя ясновельможность во главе полка будет сопровождать обоз с архивом и казной, а Тверской пехотный и казачий полк Скоропадского пойдут в арьергарде. До шведов, как мне доносили, три дня пешего перехода скорым маршем, но он мог пустить вперёд своих драгун. Так что лучше иметь замыкающими опытных вояк, а не разленившихся на гетманских харчах столичных сердюков. Гвардия гвардии рознь. Вон, у Петра преображенцы и семёновцы — элитный спецназ, а у меня — элитные говнюки, которых влиятельная родня на тёплые места пристроила. Отсюда и настроения в их массах… Ох, чую, начну зверствовать и устраивать им либо боевые крещения, либо чистки…

Но в любом случае вон из Батурина. Будем усиливать собой полтавский гарнизон, нечего давать Карлу лишние шансы, ведь, насколько я знал — от Ивана Степаныча и из донесений — сейчас в Полтаве даже своего полка нет. Устюжский, который должен его оборонять в будущем году, ещё марширует в составе армии Петра, Тверской вообще у меня под боком. Так что у меня выбора нет: нельзя оставить Карлу ни крошки провианта, ни батуринскую крепость, а в случае осады города слишком велик шанс, что он получит и то, и другое. А я — заточку под лопатку.

«Спасибо тебе огромное, Иван Степаныч, за отменную кадровую политику. Прямо какой-то серпентарий».

«Ты бы за иное меня благодарил, Георгий — что по сей день жив ещё. Что б ты без моих советов делал?»

«Копался бы в твоей памяти, как и с самого начала. Мимо, пень старый: в том, что я ещё жив и меня не раскололи, твоей заслуги нет».

Я не удивлялся его попыткам хоть тушкой, хоть чучелом, но получить влияние на меня. В его ситуации действовал бы в том же направлении. Может быть, несколько иначе, но я-то продукт информационного века. А он… Такое

ощущение, будто гетману до сих пор приходилось иметь дело исключительно с великовозрастными бесхитростными детьми. Ну, в крайнем случае, с Петром, который не дурак и не простак, но находится далеко и верит на слово. А я ему не верю. Даже когда Мазепа говорит правду, всё равно понимаю, что где-то здесь подвох. Что поделаешь, и с репутацией у него дела обстоят хреново, и личность сама по себе пакостная. Просто в ополяченной старшине выживают либо такие мрази, либо волки вроде Ивана Сирка.

Помню, кстати, памятник этому персонажу в городе Мерефе под Харьковом. И никто не возмущался. А ведь это ровно то же самое, что памятная табличка Маннергейму в Питере: Сирко Харьков осаждал, Мерефу пожёг и пограбил, ну и прочее, что полагалось в те времена. И потерпел от харьковчан самое крупное поражение в своей жизни. Это просто для справки. К слову, Дорошенко, с которым у него были тёрки, годом позднее сложил булаву и выехал в Хлынов — воеводствовать.

А на кого я могу положиться? Скоропадский — никакой. Пойдёт за любым, кто будет силён в данную конкретную минуту. Полуботок чересчур богат, пожалуй, богаче Мазепы, но уж больно норовист. Хотя и верен. Данило Апостол верен лично Ивану Степанычу, то есть мне, и будет держаться любого вектора, который я обозначу — пока за этим вектором сила, конечно же. Кочубей пока в секрете, его Меншиков спрятал до времени, а Искра таким авторитетом не пользуется. То есть выбор не особо приятный. Но есть у меня туз в рукаве, который я пока не доставал.

Если Алексашка исполнил мою просьбу, то сейчас в режиме секретности к Полтаве со всей возможной в эти времена скоростью приближается Семён Палий. Казак из простых, но ещё при жизни ставший легендой. Мазепа его оболгал, а Пётр, поверивший навету, отправил Семёна в Тобольск на поселение. А я письмо Алексашке тогда вручил: дескать, винюсь перед его царским величеством, что сам наветам поверил, а теперь во всём разобрался и слёзно прошу вернуть Палия. Чтоб, типа, самому перед ним извиниться и в чин полковничий возвести. Смотреть на меня после этого знаменитый казак будет косо, но, если повести себя правильно, не будет у нынешнего гетмана полковника вернее и надёжнее.

И тогда ещё поглядим, панове старшина, кто кого. Но сначала — Полтава.

Взгляд со стороны

— Он совершил худшее — предал доверие вашего величества, — явившийся к нему здешний полковник пел как соловей, но король никому из местной верхушки не верил изначально. Здесь явно имел место личный интерес, а решать чьи-то карьерные вопросы за свой счёт Карл Шведский не собирался. — Я здесь, перед вами, и готов вам служить, как и заверял ранее.

— А сколько у вашего превосходительства казаков под началом? — насмешливо поинтересовался швед, окинув взглядом свиту полковника. — Я полагаю, они все здесь, за вашей спиной?

— Мне будет довольно обратиться с воззванием к Сечи, чтобы под знамёна вашего величества встали пятьдесят тысяч отборных воинов! — запальчиво воскликнул полковник.

— Эти речи я уже слышал, — Карл отмахнулся от него, словно от назойливой мухи. — Ваши казаки интересуют меня лишь во вторую очередь. В первую — мне интересен ответ на вопрос, где находятся провиантские магазины.