Чтение онлайн

— Правда ли, что большая часть женской сборной восприняла ваш поступок в штыки?

— Вряд ли. Во всяком случае никаких проявлений недовольства с их стороны я не помню. А вот Любу от меня спрятали. Во время чемпионата мы жили на корабле, так ее до отъезда в каюте заперли. И правильно сделали: я бы ее на месте разорвала.

— Егорова после той речи была еще долго на вас обижена.

— Это ее проблемы. Сейчас при встрече мы здороваемся, но и только. Правда, встречаемся нечасто — раз в три года, а то и еще реже.

— В той сборной практически все лыжницы были звездами — вы, Егорова, Лазутина, Нагейкина, Гаврылюк… Высочайший

уровень амбиций влиял на атмосферу внутри коллектива?

— Не стану утверждать, что все было гладко. Когда ты лидер и стремишься только к победе, соприкасаться с другим таким же лидером непросто. Находиться же рядом с ним практически весь год — тяжело втройне. Но даже при этом я совершенно нормально общалась и с Гаврылюк, и с Егоровой — пока не случилось той истории с бромантаном. Со Светой Нагейкиной на всех сборах и вовсе жила в одной комнате. А вот Лазутина после моих золотых медалей в Тронхейме перестала со мной общаться.

— Почему?

— Ревновала, наверное. Кому будет приятно, если одна из твоих основных соперниц вдруг выиграет все «золото» соревнований?! Мы не ругались, не скандалили. Просто в один прекрасный день она вдруг начала смотреть сквозь меня.

— Как же вы вместе выступали в эстафете?

— Вот как раз на эстафету наши отношения никакого влияния не оказывали. Уровень профессионализма в той команде был такой, что во время соревнований все личные противоречия отходили на второй план. Больше того, когда определялся состав олимпийской эстафеты в Нагано, Лазутина и Ольга Данилова заявили, что будут выступать только со мной и Ниной Гаврылюк. Потому что доверяли нам, а не Чепаловой с Нагейкиной, которые должны были изначально стартовать в эстафетной гонке. Знали, что мы выложимся, пробежим через не могу. По-моему, мы не подвели: команда в той гонке стала первой...

— Контакт с Лазутиной с тех пор так и не наладили?

— Сейчас мы в прекрасных отношениях. Это единственный человек из мира спорта, с кем я по-настоящему дружна. Да и она тоже. Лыжная карьера осталась позади, делить нам теперь больше нечего.

— Наша женская команда очень долго задавала тон в мировых лыжах, а потом откатилась даже не на вторые, а на третьи позиции. Что произошло?

— Главная причина — отсутствие сильного тренера и ярко выраженного лидера. В мое время конкурентная борьба велась на каждой тренировке. Сначала нужно было не проиграть Лазутиной и Егоровой, потом пришла Данилова, стало важно не уступить еще и ей. С появлением более молодой Завьяловой конкуренция гонок совершила новую петлю... Когда все лидеры ушли, молодым стало не за кем тянуться. Такие провалы случаются во всех сборных, через это в середине 90-х прошли и шведы, и финны, и норвежцы. Посмотрите, в мужском спринте у нас та же ситуация, но с обратным знаком. Скажем, смог Юрий Каминский воспитать Никиту Крюкова и Александра Панжинского. Они соперничали между собой, росли и дотянулись до «золота» и «серебра» ванкуверской Олимпиады-2010. Но самое главное — подтащили за собой остальных. Когда есть конкуренция, прогрессировать легче. Вот у нас и появились Петухов, Гафаров, другие ребята.

— Вы говорите, что за вашим поколением никого не оказалось. А как же Юля Чепалова?

— В том-то и дело, что Чепалова тренировалась под руководством папы, отдельно от сборной. Уговорить их присоединиться к команде было невозможно. Точно так же самостоятельно готовились полька Юстина Ковальчик и чешка Катка Нойманнова. Потому и сильных команд в этих странах нет. А вот две великие итальянки, Бельмондо и Ди Чента, ненавидевшие друг друга, тренировались вместе. Упражнения делали разные, между собой не общались, но на сборы ездили вместе с командой. Потому в Италии следом и появились Паруцци, другие девочки.

—

Вы не раз заявляли, что российским лыжам не хватает сильных тренеров. Эти слова вызвали неоднозначную реакцию, многие почувствовали себя задетыми. Свои претензии впрямую кто-то высказывал?

— Подходили люди, разводили руками: мол, как же так, в такой огромной стране и специалистов не найти?! Но это правда, и не надо никому обижаться. Я не могу сказать, что у моих дверей стоял отряд из желающих возглавить женскую команду. Не было претендентов и на пост главного тренера сборной, по своему авторитету и уровню заслуг превосходящих Юрия Каминского. Такие люди в принципе есть, но им уже под восемьдесят лет, и они дома сидят. Я и рада бы их пригласить, да они не пойдут.

— Вас многое связывает с Эстонией, вот и фамилия ваша из тех краев. Судя по тому, что к работе с российской сборной привлекается все больше представителей этой страны, вести переговоры с ними вам совсем нетрудно...

— Знание местного менталитета мне, конечно, помогает. Это только кажется, что эстонцы долго думают, на самом деле они просто медленно говорят (смеется). А если серьезно, специалисты из Эстонии могут оказать нашим лыжникам огромную помощь. С одной стороны, многие из них прошли еще советскую школу спорта и к тому же хорошо говорят по-русски, с другой — их отличает западный профессионализм. Ко всему прочему Мати Алавер, которого я хотела видеть на посту главного тренера сборной, пользуется огромным авторитетом в лыжном мире. Жаль, что он не смог принять приглашение.

— Раньше вы не очень охотно говорили о своем бывшем муже, эстонском лыжнике Урмасе Вяльбе, а сейчас взяли его в сборную руководителем бригады сервисменов. Получается, время стерло грани и в этом случае?

— Дело не в гранях. Эстонские смазчики хорошо готовят лыжи, с их помощью мы укрепили нашу сервис-группу. А что касается отношений с Урмасом… Мы всегда общались нормально, за что я ему очень благодарна. Ведь это я ушла из семьи, а муж нашел в себе силы сохранить цивилизованные отношения. У нас общий сын Франц — это самое важное в нашей жизни, а недавно родилась и общая внученька Ангелина.

— Родственные узы дают вам доступ к секретам правильной смазки лыж?

— Ни один нормальный смазчик не откроет своих профессиональных секретов — ни бывшей жене, ни нынешней. Да мне, если честно, абсолютно все равно, чем они там мажут. Пусть хоть губной помадой… Мне важно другое — то, что в нужный момент лыжи у наших ребят покатят лучше, чем у конкурентов. А вот в этом я уверена.

— И все же вы меня немного удивляете. 99 процентов российских женщин бывшего мужа, несмотря на всю теплоту в отношениях, к себе на работу никогда бы не взяли.

— Я бы пригласила Урмаса, даже если бы у нас были плохие отношения. У меня есть цель: мои подопечные должны выиграть на сочинских Играх золотые медали. И ради этого я многим могу пожертвовать.

Владимир Рауш

Дошедшие до нас из прошлого упоминания о весьма странных случаях самовозгорания людей считались едва ли не легендами, однако недавняя история в Ирландии, когда без видимых причин дотла сгорел 76-летний пенсионер Майкл Фогерти, стала своего рода прецедентом. Он выгорел буквально изнутри — да так, что от органов почти ничего не осталось. Свидетелей происшествия не было — мистер Фогерти проживал один. Расследование показало, что в роковую ночь никто не входил в его дом и не выходил из него. Многочисленные проверки и экспертизы заняли почти год, после чего городской коронер Сирен МакЛоглин вынес вердикт о причине смерти — спонтанное самовозгорание без участия внешних источников. Ученые были озадачены и приступили к поискам объяснения загадочного явления.