Чтение онлайн

— Ну что вы!.. Это сейчас на менеджера можно выучиться. Я же получала образование в советские времена, когда в вузах преподавали огромное количество совершенно бесполезных предметов — марксизм-ленинизм, политэкономию… Да у меня и с обычной математикой, необходимой любому экономисту, были проблемы (смеется). Вообще же очень многое зависело от преподавателей. Одни встречали равнодушным: «А, приехала? Ну как там, за рубежами?» — и без лишних разговоров ставили зачет. Другие требовали отвечать по своему предмету — так было и в институте, и до этого, в школе. Скажем, наша учительница немецкого считала, что главнее ее предмета ничего нет. Заставляла зубрить и как в воду глядела: язык мне очень пригодился.

До сих пор, когда встречаю ее в Магадане, подхожу и благодарю за науку. Или учительница географии, царствие ей небесное. После каждой поездки ей надо было не только рассказать учебный материал, но и показать на карте, где была, что видела. Только тогда она могла поставить оценку.

— Но богатейшее спортивное прошлое наверняка помогает вам на нынешней должности.

— Конечно, мне легче определить у ребят проблемы с техникой или функциональной готовностью. Потом встречаюсь с тренерами сборной, обсуждаю с ними тонкие моменты, спорю. Но в этом смысле спортивный опыт, как ни парадоксально, идет не на пользу, а во вред. Президент федерации — прежде всего административная функция. Человек в этой должности обязан заниматься организационными вопросами. За подготовку команды отвечает главный тренер.

— А если он использует аргументы, противоречащие вашему мнению?

— Я привожу свою точку зрения, но не настаиваю на ней. Одергиваю себя, наступаю на горло — ведь в этом вопросе он главный. Но если тренер ошибется, я ему обязательно напомню о нашем разговоре. И спрошу с него. Хотя потом всегда скажу: мы ошиблись. Ведь сотрудники федерации — одна команда и ответственность должны нести вместе.

— Всегда и во всем? Например, вы известны своим крайне негативным отношением к допингу. Даже как-то предложили отрубать провинившимся руку.

— Естественно, сказано это было не всерьез. Имелось в виду, что употребление допинга — та же кража, за которую раньше в некоторых странах отсекали руку. На этой позиции я стою по-прежнему: борьба за медали должна вестись честно. Самое же страшное, что допинг в России уже пустил свои корни на детском уровне. 12—13-летние спортсмены вовсю принимают запрещенные препараты. И это не только в лыжах, то же самое касается и других видов спорта. Связана такая ситуация с тем, что детские тренеры в нашей стране получают очень маленькую зарплату. Чтобы пропихнуть ребенка в сборную и получить на пару тысяч рублей больше, они и накачивают его неизвестно чем. Что дальше будет с ним, таких наставников не интересует. А что будет, понятно: к 18—20 годам как спортсмен он кончится, да и как личность — тоже.

— Не преувеличиваете?

— Ничуть. Помню, в 2004 году меня пригласили на лыжные соревнования юношеской Спартакиады в Златоуст. Зашла я там, извините, в туалет и остолбенела: все урны забиты использованными шприцами. С ужасом рассказала об этом главному судье соревнований, тот только усмехнулся: «Ты что, это уже давно». Сейчас я с благодарностью вспоминаю своего наставника Виктора Ткаченко, который тренировал меня дома и довел до уровня сборной. Он не уставал повторять: самый лучший допинг — это морковка. Да и мне медали, выигранные таким способом, были не нужны.

— Неужели за всю карьеру никто не предлагал: «Лена, давай уколемся»?

— Лично мне — нет. Видимо, считали это бесполезным.

— Вы знаете кого-то из коллег по сборной, кто мог применять допинг?

— Я не устраивала расследований, да мне это и неинтересно. Конечно, проведя на тренировках с девочками полжизни, могу предположить,

кто мог, а кто — нет. Называть фамилии не стану, тем более дело прошлое. Скажу одно: Бог не фраер… Вряд ли людям, выигравшим на своем веку огромное количество медалей, было приятно уйти из спорта с клеймом попавшегося на допинге.

— Несмотря на свою принципиальность, вы достаточно снисходительно отнеслись к олимпийскому чемпиону Евгению Дементьеву, пойманному на употреблении запрещенных препаратов и решившему вернуться в спорт. Пожалели или не считаете его виноватым?

— Не буду скрывать, мы с Женей были большими друзьями да и сейчас, надеюсь, остаемся таковыми. Не хочу снимать с него ответственность, Дементьев, безусловно, виноват. Но главным виновником в этой ситуации для меня остается тогдашний тренер Евгения и всей сборной Юрий Бородавко. После «золота» и «серебра», выигранных на Играх-2006 в Турине, у Дементьева пошел спад. Он не смог это перенести, сломался психологически. Я словно предчувствовала беду. За год до случившегося мы общались с Женей, он признался, что хочет уйти из спорта. Я ответила: «Нужно просто перетерпеть. Только не совершай ошибок: даже если пристегнут к батарее, не соглашайся ни на что». Когда поступила информация о допинге, у меня все в душе упало. Нет, я Женю не жалею… Чего спортсмена жалеть, ему же никто не впихивал этот препарат насильно.

— Вы не пытались потом, когда уже все случилось, поговорить с Дементьевым по душам? Просто понять, как все было, зачем?

— Не думаю, чтобы он мне открылся. К тому же Женя очень сильно переживал. В отличие от некоторых у него есть совесть и стыд. Помню, вскоре после его дисквалификации олимпийский чемпион по плаванию Александр Попов в числе других знаменитостей пригласил нас на свой турнир в Екатеринбурге. Дементьев приехал на день позже остальных и очень нервничал: «Сейчас все начнут показывать на меня пальцем». «Жень, вот как раз из этих людей тыкать в тебя не будет никто», — успокаивала я его. Сегодня меня многие спрашивают, почему бы сразу не вернуть Дементьева в сборную. Мол, он все осознал да и лыжник стоящий. Но, извините, ребята — спорт есть спорт. Право быть в сборной надо заслужить. Если Женя пробьется в команду, я буду рада его видеть. Нет — значит нет.

— Для вас есть разница между Бородавко, которому сейчас были предъявлены претензии, и Анатолием Чепаловым, также уличенным в использовании допинга при подготовке спортсменов?

— Я так понимаю, что Чепалов использовал запрещенные препараты более системно. И потом мне странно, когда отец и тренер олимпийской чемпионки (Юлии Чепаловой. — «Итоги») говорит: раз прибавки в результатах нет, какой же это допинг?! Мало того, что он признает сам факт употребления, так еще и не считает это незаконным. Странная логика…

— На чемпионате мира-97 в норвежском Тронхейме, после того как Любовь Егорову поймали на допинге, вы выступили с публичными извинениями перед болельщиками прямо перед началом гонки. Это было спонтанное решение?

— Это был результат долгой ночной думы. Егорова испортила настроение болельщикам, которые приехали на лыжный праздник, и бросила тень на всю команду. Надо было как-то извиниться, объяснить людям произошедшее. Страсти тогда кипели: врач сборной, например, просто боялся появляться на улице. «Меня же помидорами закидают!» — твердил он, хотя к таблеткам Любы не имел никакого отношения. Утром я предупредила старшего тренера женской сборной Александра Грушина и представителя нашей федерации Георгия Мнацаканова, что хочу выступить. Они уже поставили в известность об этом директора соревнований.