Чтение онлайн

То, что командир 748-го стрелкового полка во время первой схватки с противником на правом берегу Днепра находился в боевых порядках подразделений и с автоматом в руках в одном строю с солдатами штурмовал первую линию немецкой обороны, вовсе не являлось отступлением от существующих законов управления боем. Иначе он поступить не мог. Ведь на первых порах тут не было ни командного пункта, ни проводной связи с батальонами. Все это надо было еще создавать, а бой между тем начался сразу, как только полк высадился на берег.

Кстати, подобным образом действовал не один подполковник Л. М. Дудка, а и многие другие командиры частей.

667-му стрелковому полку,

которым командовал майор Григорий Дмитриевич Рашутин, выпала честь не только первым в 218-й Ромодановской стрелковой дивизии форсировать Днепр, но и прикрывать огнем высадку всей дивизии. Противник предпринял яростную контратаку, когда первый батальон полка под командованием капитана Ивана Максимовича Филимонова только еще высаживался на сушу. Батальон отбросил противника и закрепился на берегу. Когда правого берега достигли остальные подразделения полка, враг предпринял новую попытку сбросить десант в реку. Всего за время переправы частей дивизии через Днепр 667-й стрелковый полк отразил более десятка следовавших одна за другой контратак. В этой обстановке майору Г. Д. Рашутину не оставалось ничего иного, как управлять боем, постоянно находясь в боевых порядках своих подразделений. Он ни на минуту не расставался с автоматом и, как потом писал в политдонесении начальник политотдела дивизии, лично уничтожил десятка два гитлеровцев.

Личный пример отваги, самоотверженности командиров, политработников, коммунистов и комсомольцев играл огромную роль при форсировании Днепра и во время боев на прибрежных участках, был важнейшим условием действенности партийно-политической работы. Красноармейцы, сержанты, офицеры постоянно стремились равняться на тех, кто первым врывался на правый берег реки и сразу вступал в бой. Если позволяла обстановка, проводились, разумеется, и беседы, и читки сводок Совинформбюро, использовались и другие формы воспитательной работы. Однако первоосновой был личный пример, равнение на самых умелых и мужественных.

В чрезвычайно тяжелом положении после высадки оказался 225-й полк 23-й стрелковой дивизии. На него гитлеровцы обрушили лавину артиллерийского и минометного огня, четырнадцать часов непрерывно контратаковали не успевшие еще по-настоящему закрепиться на берегу подразделения. Требовалась поистине железная стойкость, чтобы выдержать этот бешеный натиск. Заместитель командира полка по политчасти майор Павел Семенович Литвинов с самого начала боя находился среди солдат, отражавших вражеские атаки, действовал и как рядовой боец, и как командир, и как воспитатель. Перебегая под огнем из подразделения в подразделение, он подбадривал бойцов, помогал советом, вместе с ними вел огонь по врагу. Так же поступал и командир полка коммунист ленинского призыва майор Иван Иванович Шиянов. В трудную минуту он появлялся на самом ответственном участке, и это воодушевляло бойцов, вливало в людей новые силы.

Был момент, когда на позиции полка двинулись несколько вражеских батальонов при поддержке трех десятков танков. Казалось, теперь уж не выстоять. Но командир и в этот раз оказался на высоте. Он сразу оценил, что главную опасность представляют танки. Задержать их - и вражеская пехота ничего не сможет сделать. Шиянов направился к артиллеристам противотанковой батареи и сказал им:

– Вся надежда на вас, друзья! Уничтожайте танки, а с пехотой мы справимся.

А по цепи передал приказ стрелковым батальонам:

– Ни шагу назад! В случае необходимости танки пропустить через боевые порядки, а всеми огневыми средствами истреблять пехоту!

Подпустив танки на близкое расстояние, батарейцы открыли

прицельный огонь. Подбита одна, другая, третья машина... Уничтожены несколько вражеских пулеметных и минометных расчетов, подавлены две пушки. Но и у наших артиллеристов потери. Погиб командир огневого взвода. Его заменил старший сержант А. Окунев. Когда у одной из пушек упал наводчик, Окунев сам встал к прицелу. От его метких выстрелов загорелось еще два танка. У соседней пушки остался в живых лишь подносчик снарядов. Сюда бросается сам командир полка. Один работает за наводчика, заряжающего и командира расчета. И неплохо работает: перед его пушкой загораются два "тигра".

Заместитель командира полка по политчасти майор Литвинов в это время находился в расположении роты противотанковых ружей. Когда немецкие танки приближались к окопам, политработник крикнул бронебойщикам:

– Не робеть! Приказываю: танки пропустить, огня не открывать, себя не обнаруживать. С тыла их бить сподручнее.

Бронебойщики залегли на дно окопов, прикрыв собой ружья (чтобы песок не попал в затвор). Больше десятка танков с ревом проползли над ними. Расчеты противотанковых ружей мгновенно вскочили и открыли огонь. Когда три танка были подбиты, остальные начали разворачиваться.

– Сильнее огонь, товарищи! Лучше прицеливайтесь! - переползая от одного расчета к другому, требовал майор.

Загорелись еще две машины. Уцелевшие поспешили восвояси. Из бронебойщиков в этом бою отличился рядовой Бушнев: он подбил два вражеских танка.

Сделали свое дело и стрелковые батальоны, нанеся большой урон вражеской пехоте. Самая мощная за день контратака была успешно отражена. Более того, на плечах поспешно отходивших гитлеровцев полк значительно продвинулся вперед.

На первый взгляд может показаться, что партийно-политическая работа в этом бою вроде и не велась. Ни митингов, ни собраний, ни бесед не было. Обстановка не позволяла. Но были пламенные и мудрые слова командиров и политработников, личный пример и воодушевляющий призыв коммунистов, комсомольцев, агитаторов, сражавшихся в первых рядах бойцов. А это и есть самые действенные формы партийно-политической работы в разгар боя. Они и явились важнейшим залогом успеха.

А когда бой закончился и наступила непродолжительная передышка, солдаты из рукописных листков-молний, составленных политработниками и агитаторами, узнали имена тех, кто отличился при отражении контратаки.

Пока войска штурмовали Днепр и вгрызались в землю правобережья, штабы и политорганы некоторых соединений оставались на левом берегу. Собственно, в штабах и политотделах дивизий, корпусов находились лишь те, кому полагалось там оставаться по долгу службы. Абсолютное же большинство штабных офицеров и политотдельцев уже в первые дни боев вместе с передовыми подразделениями сражались на том берегу либо работали в частях, готовившихся к переправе. Дел хватало всем. Никто не хотел и не мог оставаться в стороне. Днепр требовал полной отдачи сил и способностей от каждого, будь то солдат или генерал. Днепр торопил. Днепр звал вперед. Днепр со строгой суровостью взыскивал за промахи, за любое промедление, нерасторопность и неорганизованность. Днепр сурово наказывал. Об этом знали все. Знали и о том, что самых смелых, самых отважных ждут за Днепром высокие правительственные награды. Конечно, воевали не за награды, не за чины и звания, но военная гордость тоже играла определенную роль. Каждый солдат и офицер старался выполнить свою задачу как можно лучше. Награда есть награда, ею всегда гордится солдат. А званием Героя Советского Союза - тем более.