Чтение онлайн

Спустя сорок минут Протас уже заходил в небольшой уютный дворик кафе «Мария», что в самом центре города. Дворик хорошо просматривался с дальних подступов, а из «Мицубиси» Славы Завалеева открывался великолепный ракурс для съемки аж с трех видеокамер, которые мы включили, как только бригадир кировцев открыл ажурную калитку оградки.

— А если они в помещение зайдут — тогда как? — возбужденно пробормотал мнительный Стас, щурясь в окуляр видеокамеры.

— Тогда будет хуже, — флегматично сказал Слава. — Но все равно: мы снимем, кто зашел и кто вышел — будет вполне понятно, что там произошло…

Опасения Стаса оказались напрасными. Спустя пять минут к ресторану подкатила «Газель», из которой выскочили четверо автоматчиков в черной одежде, с масками на лицах. Вставив стволы между

прутьями оградки, автоматчики в четыре смычка расстреляли Протаса со свитой — те даже вскочить не успели — и мгновенно смылись…

Просмотрев видеозапись в штаб-квартире, Слава удовлетворенно заметил, что цель достигнута: несмотря на маски, во всех четверых налетчиках угадывались лица кавказской национальности, кроме того, камера Стаса запечатлела водилу-мамеда и… сидящего справа от водилы Гусейна!

— Принято! — воскликнул Слава, передавая кассеты Сереге Айдашину. — Смотри — подбросил и уматывайте оттуда! Не хватало еще объясняться с этими придурками-кировцами…

Спустя час Серега возвратился и доложил: кассеты подброшены к порогу квартиры Васьки Смыка — левой руки Протаса. Какая-то женщина открыла на звонок и кассеты забрала. Вот…

А еще спустя три часа в городе имела место полномасштабная война между кировцами и мамедами. Первые отлавливали вторых в самых различных местах и без всяких предисловий расстреливали из всего, что под руку попадется. Вторые тоже в долгу не оставались — в результате для органов правоохраны образовалась изрядная работенка…

В воскресенье утром я позвонил Сухову и попросил о встрече. А еще я попросил, чтобы на этой встрече присутствовал, по возможности, естественно, начальник УВД. Точнее — новый начальник УВД, недавно назначенный.

— Ты что там опять мудришь, Эммануил? — недовольно поинтересовался Сухов. — Опять что-то напридумывал?

— Это — для всех! — торжественно объявил я. — Я хочу предложить вам уникальный проект. Не пригласите начальника УВД — пожалеете…

На торжественную встречу я пригласил Славу Завалеева — для поддержки штанов, как говорится.

— Я наслышан о твоих похождениях, Эммануил, — сходу предупредил меня начальник УВД — подтянутый, спортивного вида дядька лет сорока — сорока двух. — А потому буду относиться к тебе с крайней осторожностью и вниманием… Но могу обрадовать — ты невиновен… Постановление о прекращении уголовного дела вынесено, твой побег мы… кхм-гхм… ну, скажем так, не засчитали… Так что — можешь гулять свободно.

— Спасибо, — поблагодарил я и перешел к делу: — Вы хотите избавиться от всей нашей братвы? Очень быстро и практически бескровно?

— Мы уже от нее избавились, — снисходительно сообщил начальник УВД. — Благодаря стараниям областного прокурора у нас на данный момент в производстве находится чуть ли не три сотни уголовных дел.

— Пройдет совсем немного времени, и они будут работать в прежнем режиме, — успокоил я начальника. — Кроме того вы ведь повязали лишь представителей вокзальной и Октябрьской группировок. Ну, допустим, сейчас вы можете растрепать мамедов и кировцев… Но это всего лишь треть всего объема… А я предлагаю вам искоренить сам институт братвы в нашем городе. Поэтапно — в три приема. Причем затрат для этого со стороны государства не потребуется никаких. Ну как?

— Ну давай — излагай, — согласился начальник УВД. — Если будет убедительно — посмотрим…

В понедельник утром ездили смотреть на молодого грузина. В 10.00 должен был состояться Совет директоров фирмы, на котором собирались зачитать завещание Дона, со дня смерти которого прошел ровно месяц. В принципе, мне этот молодой грузин — двоюродный племянник Дона, который прибыл за наследством из солнечной горной страны, — был глубоко до лампочки. Пусть себе правит на здоровье фирмой и благоденствует — я в этой организации уже не жилец. Но мне требовались деньги — совсем немного, миллиарда этак полтора «деревянными». Мы договорились с начальником УВД и Суховым, что я создам охранную фирму «Гарант» — в противовес издыхающему в Центральном районе рэкету. Понимаете, времечко было удобное — жалко возможность упускать. В общем, мы с Бо берем под «крышу»

Октябрьский район и вокзал — хозяев там сейчас нет. Берем цивилизованно и вполне законно: бойцы Бо будут охранять торговые точки и следить, чтобы никто из левых не залез на нашу территорию. А через пару недель, когда всем нашим коммерсантам понравится новая форма защиты — без насилия, издевательств и шантажа, — мы собираемся организованно наехать на Центральную и Халтуринскую бригады. Начальник УВД согласился закрыть глаза на предстоящую «войнушку» — его подкупило то обстоятельство, что у Бо в группировке практически все бойцы — выходцы из Внутренних войск и правоохранительных органов. «Красная бригада» — так он их назвал… Так вот — для организации охранного предприятия мне нужны полтора миллиарда. Я хочу шантажировать грузина. После оглашения завещания ему будут вручены ключи от сейфа Дона — в этот момент Слава Завалеев должен мне позвонить, и тогда мы со Стасом, на правах своих, спокойно зайдем в офис. И… ворвемся в кабинет Дона с обнаженными стволами. В сейфе Дона хранятся четыре левых гроссбуха, в которых отражены все криминальные и полукриминальные дела фирмы — связи, каналы, порядок отмыва «черного нала» и так далее. Материал достаточный, чтобы пересажать весь Совет директоров и пустить фирму с молотка. Полагаю, молодой грузин не дурак и сделает правильный выбор. Лучше отдать полтора миллиарда, чем лишиться такой кормушки и грядущего положения в обществе. Но это не все… Вторым пунктом нашего шантажа будет полный отказ нового президента фирмы от связей с братвой. Фирма больше не будет отмывать «черные деньги» бандитов. Она вполне обойдется без их услуг, заключив выгодный контракт с вновь образованным охранным предприятием «Гарант», генеральным директором которого будет являться ваш покорный слуга. Неплохо задумано, правда?

Без десяти десять у главного входа в головной офис притормозила «Ауди» кирпичного цвета — не первой свежести. Из нее выбрались трое носатых молодых людей — очень представительные на вид — и скрылись в дверях офиса.

— Ничего, родные мои, — пробормотал я. — Скоро на «шестисотом» будете кататься… Если будете дядю Профессора слушаться…

Спустя пятнадцать минут грузины стремительно выскочили из офиса, сели в «Ауди» и укатили. Звонка от Славы не поступало.

— Что за черт? — удивился я. — Или фирма настолько прогорела за месяц, что грузину и брать ее страшно? Вот это мы влипли!

Из центрального входа показался Славик и замахал мне рукой. Пожав плечами, я вылез из «Ниссана» и направился к нему. Стас увязался за мной.

— Стас, останься, — распорядился Слава. — А ты, Бак, — бегом наверх. Тебя приглашают на Совет директоров…

Через три минуты я сидел за длинным столом и с удивлением рассматривал глазевших на меня деловаров — ситуация была более чем странная.

— Еще раз зачитываю текст завещания, — председатель центральной нотариальной конторы встал и, многозначительно посмотрев на меня, принялся читать: — «Пребывая в здравом уме и твердой памяти, завещаю все свое недвижимое имущество (список № 1), денежные средства (список № 2) и контрольный пакет акций фирмы, дающий его обладателю право на пост президента фирмы, своему сыну — Бакланову Эммануилу Всеволодовичу…»

Что-то случилось с моими глазами — на мгновение я перестал видеть. Как? Как он сказал? Сыну?

— Далее приложены доказательства, что вышеозначенный Бакланов в действительности является сыном Чанкветадзе, — для тех, кто пожелает оспорить факт отцовства, — прокаркал председатель и подвинул ко мне кипу бумаг, скрепленных степлером. Какие-то медицинские свидетельства, справки, фотографии и… пожелтевший листок, исписанный почерком моей матери. Подвинув к себе бумажки, я прочел первое, что попало в поле зрения: «…он все больше и больше похож на тебя, Дон. Сева нервничает — мне кажется, он догадывается, что это твой сын. Я тебя очень прошу — знаю, что ты настоящий мужчина и поддержишь меня. Пожалуйста, если Сева придет разбираться, уверь его в обратном. Уверь его, что между нами ничего не было, — ты же можешь, ты такой умный… Я хочу, чтобы Сева чувствовал себя отцом, а не страдал от неопределенности. У ребенка может быть один отец, Дон, — помоги мне сделать так, чтобы все утряслось…»