Чтение онлайн

Я лежала рядом с мужем и обдумывала свои слова. Удалось ли мне донести свою мысль до слушательницы? Что я пыталась ей внушить? Может быть, мне следовало говорить громкие слова, негодуя по поводу поведения Карла, но я хотела не допустить паники. Стало ли Келли лучше после разговора со мной? Эта материнская роль оказалась очень болезненной – насколько легче было, когда простой поцелуй мог все улучшить! Но Келли растет – она уже выросла, – и должна учиться обращению с мальчиками – Боже, это уже мужчины! – которые ведут себя слишком агрессивно. Она должна знать, когда сказать: «Довольно». Даже когда я была молода, этот предел был различен для разных парней, а ведь с тех пор, как мне было

восемнадцать лет, все коренным образом изменилось.

Дети думают, что они бессмертны, но теперь, когда такие смертельно опасные болезни, как СПИД, омрачают обсуждение вопросов морали, а свободный секс продолжает свирепствовать, как родителям сохранить своих детей в безопасности? Какой подход правилен? Давать детям презервативы, грозить проклятием, заставлять принимать таблетки или купить хороший, как в старину, пояс невинности?

Я снова подумала: «Не был ли он пьян?» Когда мы за обедом пили вино, то предлагали его Келли и Брайану, но они редко соглашались. Стюарта это мало волновало, но я чувствовала, что это – важная часть образования детей. «Как отец», – подумала я, улыбаясь в темноте. В его доме вино подавалось с каждым обедом, и, когда я была еще подростком, он то и дело, к ужасу мамы, предлагал мне выпить.

– Ты ее спаиваешь! – говорила мама.

– Она должна когда-нибудь приучиться пить алкоголь, – отвечал отец, защищая свою позицию. – Я хочу, чтобы она поняла на нашем примере, что выпивать умеренно – социальная часть жизни. Когда она пьет со старшими, это уменьшает опасность и, возможно, поможет Андреа и ее друзьям не пьянствовать, когда нас уже не будет рядом!

Может быть, пить вино можно научиться с мамой и папой, но здесь речь идет о сексе на заднем сиденье легковушки или (в случае с Келли) на переднем сиденье грузовика.

Надеясь получить вдохновение, я попыталась вспомнить мамины лекции, наполненные моралью и пословицами, которые она произносила в любых случаях, но тут я не нашла никакой помощи: у мамы все было черное или белое, все грехи одинаковы. Она приходила в ярость от секса, который, я подозреваю, она время от времени позволяла себе, но в такую же ярость она приходила от курения, которое она себе не позволяла. «У одного конца сигареты – дым, у другого – дурак!» – это был еще самый мягкий выпад против папы, когда он брался за сигарету.

Мама никогда не курила, и задолго до того, как медицинское управление начало предупреждать о вреде курения, она настойчиво повторяла, что заполнять свои легкие дымом – глупо.

Но курение – это был шик, а не опасность, это была возможность войти в мир взрослых. Каждая романтическая сцена в каждом фильме включала влюбленных, глядящих в глаза друг друга над бокалами с ликером, в то время как между ними поднимается серебряная струйка дыма. Романтические герои всегда предлагали своим дамам сигареты, зажигаемые в исключительно рыцарской манере! В пятнадцать лет я уже дымила со своими друзьями, и мы, безусловно, казались себе очень элегантными. Так что я нарушала мамины правила, не считаясь с ее глупой занудной моралью. Мама не хотела, чтобы я курила, а я знала, что это здорово, и, наверное, насчет секса она тоже была неправа!

Заниматься сексом, или «пройти весь путь», в моем мире, безусловно, считалось грехом! Ричард и я так и не прошли весь путь, без сомнения, благодаря бесконечному маминому морализированию, и, конечно, не благодаря Ричарду, но мы получали удовольствие, совершая меньшие грехи… Даже сейчас много сделанных глупостей всплывает у меня в памяти, но для сегодняшней ночи достаточно воспоминаний.

Стюарт заворочался во сне, не зная ни о моих переживаниях, ни о страданиях нашей дочери. Мои мысли сменились, и постепенно мое

беспокойство о Келли перешло в размышления о себе и о Стюарте, и, поскольку казалось, что все было так недавно, о Ричарде тоже.

Когда я встретила Стюарта, это был зрелый уравновешенный человек двадцати восьми лет, совсем непохожий на Ричарда, чувствительного и безответственного, но реальная жизнь непохожа на фильмы, бросающие зрителя на короткое время в дрожь. Уже почти двадцать два года я замужем за Стюартом, и мне не на что пожаловаться.

Так почему же я чувствую, что мне чего-то не хватает? И почему я снова возвращаюсь мыслями к Ричарду? Вспоминаю, как у меня внутри все таяло, когда он прикасался ко мне, как я ощущала напор желания, внезапную жажду любви? Я покраснела в темноте: Стюарт никогда не вызывал у меня таких чувств. Наши занятия любовью были не буйными совокуплениями мужчины и женщины, а смирным союзом, вполне подходящим для женатой пары, после которого оставалось мирное и спокойное чувство. Разочарование, конечно, но зато со Стюартом я обрела уверенность, которая длится дольше и гораздо менее опасна, чем страсть.

Я придвинулась ближе к нему, чтобы ощутить комфорт и убедиться, что я не одна в темноте, но все, что я обрела, это было недовольное ворчание. Я натянула повыше простыню и свернулась в клубок, уставившись в темноту и наблюдая, как она проясняется, окрашиваясь в розовый цвет, пока, наконец, не заснула беспокойным сном.

Я познакомилась со Стюартом, когда переехала в Бостон. Мы вместе работали, ну, не то чтобы вместе, но в одном здании. На самом деле, я не люблю про это рассказывать, но он буквально подобрал меня в лифте. Роман – последнее, о чем я думала в то время. Всего год прошел с тех пор, как я порвала с Ричардом, и мои раны еще болели. Я поклялась, что никогда больше не позволю никому дотрагиваться до меня, и не искала никаких контактов с людьми. Я даже не хотела ни с кем встречаться, и это было просто, потому что никто в нашем городе и не предлагал мне этого: я так долго встречалась с Ричардом и все еще была его собственностью, что все знакомые парни сторонились меня.

Мне было двадцать два года, и впервые в жизни я была свободна. Мои подруги одна за другой выходили замуж, мой календарь был заполнен свадьбами, но я ни капли не завидовала. Моя лучшая подруга Дженис познакомила меня на своей свадьбе с красивым мужчиной, хорошим танцором, но, хотя мы с ним хорошо провели время, потом, когда он пригласил меня куда-то, мне стало просто неинтересно.

Думаю, что родители беспокоились обо мне: ведь это благодаря своему отцу я переехала в большой город. Однажды дождливым вечером, спустя несколько месяцев после моего разрыва с Ричардом, когда я сидела, бесцельно уставившись в окно на пустую улицу перед нашим домом, отец вошел в полутемную гостиную и сел рядом со мной. Несколько минут мы вместе тихо смотрели в окно, а потом он мягко перешел к тому, зачем пришел.

– Андреа, рыцари в блестящих доспехах обычно не гарцуют по нашей улице в поисках страдающих барышень! Ты должна начать все сначала, познакомиться с новыми людьми и найти кого-то другого…

– Па, со мной все в порядке! – запротестовала я. – Меня все устраивает, и сейчас я не хочу ни с кем связываться. К тому же, даже если бы мне это было интересно, – а мне неинтересно – как ты думаешь, где в нашем городе я могла бы познакомиться с новыми людьми?

– Сидеть вот так в темноте – это не жизнь для молодой девушки, – продолжал отец. – Все твои подруги уже замужем, и многие уехали из города, как Дженис. Мы с мамой беспокоимся, что ты можешь остаться одна, как мамина кузина Кармелла.