Чтение онлайн

На одной стороне (на северном берегу реки) стояли просторные кирпичные дома, были изумрудно-зеленые газоны с яркими цветами, Оуквильский «Кантри Клаб», где на выложенном плитняком внутреннем дворике колыхались на солнце яркие зонтики. Ночью золотой отсвет этих домов танцевал на темной воде, и музыка плыла над рекой вместе с легким ветерком.

Это была частная собственность, включавшая теннисные корты и бассейны на задних дворах, высоченные дубы и клены, склонявшиеся над дорогами, прямые проезды для машин и дорожки, тщательно выложенные плитняком или цементными блоками. Элегантные просторные дома со шторами во всю стену и дубовыми полами, все окружение говорило

о преуспевании хозяев. Там жило руководство фабрики и узкий круг Оуквильской элиты. Это был мир Ричарда.

На другой стороне реки (на южном берегу) узкая разбитая дорога тянулась вдоль берега, где стояли один за другим усталые трехпалубные суденышки. На берегу громоздились ряды строений – когда-то преуспевающая шерстеперерабатывающая фабрика, на которой много лет проработал мой отец и благодаря которой вообще возник город Оуквиль. Теперь все эти дома стояли пустые – четыре этажа красного кирпича, усыпанного сотнями окон, в основном разбитых.

Немного дальше, если пройти несколько поросших сорняком пустырей, находилась пиццерия Заля, а на углу улицы Портер был рынок Винни. Я жила неподалеку от этого угла. Здесь не было высоченных дубов, наши дворики были заполнены овощами и фруктовыми деревьями: тут никто не тратил землю на выращивание бесполезных цветов или декоративных деревьев.

Я не знаю, лучше ли один способ жизни другого, но знаю, что я и мои друзья завидовали людям, жившим на северном берегу, и я не могу себе представить, чтобы кто-то из них завидовал мне. Все это был один и тот же город, но я выросла на улице Портер, а Ричард – на Кинсли-Роуд, в Эджвуд-Парк. Это был другой мир.

Единственная причина, по которой я вообще познакомилась с Ричардом, заключалась в том, что в Оуквиле была одна школа, и, если между нами были какие-то социальные различия, в школьном возрасте мы совершенно о них не знали. Ожидания наших родителей по поводу высшего образования, карьеры, подходящих партнеров для своих отпрысков – все это могло различаться, и наши родители, безусловно, держались раздельно, но дети в основном общались все вместе, независимо от того, кто где жил. У нас была своя часть снобов и антиснобов, но было и много таких пар, как мы.

Мы с Ричардом регулярно виделись в течение лыжного сезона, но ходить вместе на танцы в «Спринг Флинг» мы стали, когда он поступил в колледж. Мы ходили вместе пять лет – до того лета, когда расстались, перед его последним курсом в колледже.

Боже, как я любила этого парня! Темные глаза, яркие и живые, постоянно меняющие выражение в зависимости от настроения… Озорничая, он умел выкатывать глаза, добавляя к этому лихую улыбку, как бы приглашавшую тебя принять участие в его шутке… Но через секунду его взгляд менялся от пронизывающего насквозь до мягкого, теплого, с оттенком желания. От одних воспоминаний у меня внутри все задрожало в радостном возбуждении. Глаза, как будто превратившиеся в два глубоких озера, мерцающие теплым светом, который озарял его лицо и освещал мою жизнь…

Когда Ричард хотел собраться с мыслями, он пользовался своими длинными узкими руками пианиста для того, чтобы в задумчивости подпереть подбородок ладонью, и это придавало дополнительное очарование его словам. А когда эти руки бродили по моему телу, я вся трепетала в предвкушении, меня бросало в дрожь при мысли о неизбежности перехода от уютного тепла наших объятий к полному пробуждению… Но ни разу, ни разу мы не прошли «весь путь»…

Первая любовь! Возбуждение, дрожь, эмоции, колеблющиеся от сжимающей сердце боли до парящего экстаза восторга… И в результате – неизбежно разбитое

сердце, никогда больше не любившее так свободно, создавшее себе раковину, чтобы прятать в ней и возвышенное счастье, и бездонные глубины горя… Первая любовь! Я в этом не одинока, мы все прошли через это…

Разумеется, Ричард поступил в колледж – действие, практически невозможное для девочки вроде меня. Я осталась в Оуквиле, где училась машинописи. Если у него и были девочки в колледже, я о них не знала. Когда он приезжал домой, наша любовь расцветала.

Обычно по субботам мы шли на вечерний сеанс кино, обнимались там в темноте, часто смотрели один и тот же фильм по два-три раза, потом шли к Залю выпить кока-колы и, в конце концов, – в Пойнт. Когда Ричард купил машину, мы нашли другие места, где было меньше людей и легче остаться одним: на боковых дорогах, по которым мы выезжали из города.

Он имел сверхъестественное влияние на меня, но оно пересиливалось другим, еще более властным. Попросту говоря, я боялась своей матери! Она хорошо сделала свое дело: уверенная, что я попаду прямо в ад, или забеременею, или буду брошена возлюбленным, который получит от меня то, чего хотел, или и то, и другое, и третье сразу, я предпочитала не торопиться. Физический акт любви требует большой любви и доверия к другому, а у меня не хватало мужества. Ричард хотел от меня гораздо больше, чем я могла ему дать, и считал, что я дразню его тем, что удерживаю, но мамины предостережения неоновыми буквами светились в глубине моего сознания: «Дай мальчику то, что он хочет, и он через минуту избавится от тебя! Будешь вести себя, как потаскушка, Андреа, и с тобой будут обращаться как с потаскушкой!»

Она совсем не любила Ричарда.

– Я терпеть не могу длинные волосы. И неужели у богатого мальчика с той стороны реки нет пары приличных брюк? А его сандалии!

– Мама, он учится в колледже, где все студенты так одеты! Это еще не причина, чтобы его не любить!

– А после колледжа что будет? Он уедет, найдет где-нибудь хорошую работу и женится на девочке из колледжа.

На девочке из колледжа! А почему я не была девочкой из колледжа? Бог мой, жизнь несправедлива!

– Ну, назови мне хоть одну причину, мама, почему ты его не переносишь.

– Андреа, я не знаю, как еще тебе объяснить. Он использует тебя до тех пор, пока не появится нужная ему девочка, и тогда он забудет тебя. Ничего в нем нет хорошего, ему нельзя доверять. Я знаю этот тип. Найди кого-нибудь другого, Андреа.

Если бы я была на ее месте, я бы тоже ему не доверяла…

Дрожа от холода, я поднялась и принялась топать ногами, чтобы согреться. Это место очень хорошо летом, но зимой… Я осмотрелась по сторонам, но Мозеса нигде не было видно, и, пока я не позвала его, я кое-что вспомнила. Должно быть, это было летом… Мои родители поехали в Спрингфилд на самую богатую ярмарку в штате. По крупному маминому недосмотру мы с Ричардом оказались одни дома.

– Где же леди-дракон? Она забыла, что я сегодня приду? – Он прижал меня к стене холла и придвинулся вплотную, целуя ухо.

Смущенная, нервозная, хотя тесные джинсы и кофта-труба, так популярные в то время, возможно, придавали мне распутный вид, я сказала:

– Они поехали в Спрингфилд, Рич, и их не будет несколько часов. – Это прозвучало как приглашение.

Он прижался ко мне, и не успела я ничего осознать, как мы уже были в моей спальне и стаскивали с себя одежду. Раньше я чувствовала его пенис только сквозь одежду, но никогда не видела и не трогала его. Ричард взял мою руку и приложил к себе.