Чтение онлайн

Так что для такой реакции должна быть другая причина.

— Ты в порядке? — мягко спрашиваю я.

— Нет. Не совсем. — ее голос звучит надтреснуто. Она, не переставая теребит в руках скомканную обертку. — Сегодня утром я ходила к врачу.

Желудок болезненно сжимается и меня охватывает дрожь.

Это рак.

Конечно, что еще первым может прийти в голову? Среди болезней это самое страшное, что только может случиться.

Тяжело сглотнув, я опускаю сжатый в руке сэндвич.

— К какому

еще врачу? — я слышу свой голос будто издалека, он звучит сдавленно и хрипло. — По какому поводу?

Глядя на то, как побледнело ее лицо и опустились уголки рта, в моей голове начали с бешеной скоростью рождаться вопросы. Почему она не сказала, что идет к врачу? По этой причине она так внезапно пригласила меня пообедать в парк? Она собралась сообщить мне здесь ужасную новость? Что, черт возьми, я буду делать, если она умрет? Как я буду жить дальше? Неужели я стану вдовцом и отцом—одиночкой?

Нет…

— Господи, блять!

Я не могу жить без нее.

Кажется, все, что я только что съел, сейчас попросится наружу. Я прикрываю глаза, борясь с приступом тошноты.

— Я не больна, — твердым голосом говорит она.

Можно выдохнуть… После этих слов должно наступить облегчение. Но почему тогда я гляжу в ее глаза, полные страдания, и у меня мурашки бегут от страха, от ожидания того, что она хочет мне рассказать.

— Я беременна, — говорит она. — Снова.

— Что? — хлопая глазами, выпаливаю я. — Как?

 Мой разум пустеет, и я не могу закончить мысль. Как она может быть беременна? В этом нет никакого смысла. Здесь какая-то ошибка.

— Но мне сделали вазэктомию, — замечаю я, не терпящим возражения голосом.

— Должно быть, она не удалась. — она кривит губы, пытаясь не расплакаться.

Я отрицательно качаю головой. Потому что, нет, быть такого не может.

— Потом я сделал тест. Он был отрицательным. Я хорошо это помню.

— Логан, иногда, в редких случаях, семявыносящий проток может вырасти снова, — перебивает она, переходя в режим лекции. — Крайне редко, но такое случается. (прим.ред.: для меня эта информация тоже стала неожиданностью, но я проверила факты и, действительно, такие случаи зарегистрированы).

Внутри что-то замирает, тень сомнения окутывает мои мысли.

Майк, я встречаюсь с другим человеком. Мамин голос внезапно раздается у меня в голове.

— Насколько редко? — холодно спрашиваю я.

Она искоса смотрит на меня.

— Вроде, меньше одного процента.

Значит, такое случается с каждым сотым? Или одним из двухсот? Или и того меньше?

Да. Вероятность очень мала.

Я ненавижу мысли, проносящиеся в голове прямо сейчас. Они ужасны, и я боюсь собрать их воедино. Иначе, как бушующий лесной пожар, они поглотят меня, если я подойду слишком близко.

Эй, Логан, я слышал, твоя мамаша сбежала с другим парнем.

Чувствуя, как кровь застывает в моих

жилах, я смог выплюнуть. — А какой процент женщин изменяет своим мужьям?

Она морщит лоб. — Прости, что?

—Ты не расслышала вопрос? — мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

Логан, почему твоя мамаша сбежала? Наверное, потому что больше не любила тебя.

— Расслышала, — говорит она, нахмурившись еще сильнее. — Я просто не понимаю, к чему ты это спрашиваешь.

Я поджимаю губы.

— А ты сама не догадываешься?

Несколько секунд она молча смотрит на меня, а потом начинает говорить нехотя и осторожно. — Невозможно получить достоверные данные о супружеской неверности, но думаю, что она составляет около пятнадцати процентов.

— Значит, у нас на одной чаше весов «меньше одного процента», — протягивая одну ладонь, констатирую я. Затем выставляю перед собой другую руку — На другой — «пятнадцать процентов». Как думаешь, какой я должен сделать вывод?

Приподняв бровь, я смотрю на жену. Она широко распахивает глаза и заливается краской. От чего? От чувства вины? Или стыда? Или просто злится, что не смогла обвести меня вокруг пальца?

— Ты думаешь, я тебе изменяю? — почти беззвучно выдыхает она.

— Согласно статистике, это вполне вероятно.

— Я тебе не сраная статистика!

 В ее блестящих от волнения глазах зрачки кажутся огромными.

В ответ я пристально смотрю ей в лицо, пытаясь понять врет она мне или нет. Никогда раньше мне не приходилось задумываться над тем, как хорошо она умеет лгать. А что ей мешает быть отличной лгуньей?

Я встречаюсь с ним уже несколько месяцев. Я люблю его и ухожу от тебя.

— О, Господи… — тихо произносит она. — Это не шутка? Ты действительно думаешь, что я тебе изменяю?

Стискиваю зубы. Я не хочу даже мысли такой допускать, но не дам делать из меня идиота.

— Это предположение более правдоподобно, чем то, что моя вазэктомия продержалась всего три года, — возражаю я, а затем одариваю ее горькой улыбкой. — Почему бы и нет? Дети в школе. Ты целый день дома одна. Наверное, тебе иногда становится скучно. — и мрачно добавляю: — И одиноко…

У нее отвисает челюсть.

— Ты что, издеваешься? Фрейя в школе по шесть часов в день. Эби в детском саду всего три раза в неделю. И еще, Логан, я работаю.

 Пока я молча сверлю ее взглядом, она добавляет, качая головой:

— Я веду сейчас почти дюжину дел, и ты это знаешь. Единственная причина, по которой я сегодня вырвалась в центр — это то, что мне надо было быть в суде.

Барабаня пальцами по скамейке, она продолжает:

— Значит, по-твоему, я весь день отвожу и привожу детей, забочусь о них, работаю, готовлю, убираю, а вечером, когда ты возвращаешься домой с желанием потрахаться, я отказываю тебе потому, что посреди всей этой кутерьмы умудрилась переспать с другим парнем? Даже не знаю…