Исправить
Шрифт:
Уходит с первым встречным, с которым познакомилась в баре. Так неразумно с ее стороны, а ведь она совсем не дура. О чем, черт возьми, она думает?
Когда они исчезают за дверью, мое бешено колотящееся сердце уже готово выпрыгнуть из груди. Она больше не принадлежит мне. Она уже давно не моя, так что меня не должно касаться то, чем она занимается, не правда ли? Сжав кулаки, я сижу, уставившись в свой бокал и пытаюсь перебороть себя. Пойду я вслед за ними или нет?
Нахуй!
Я поворачиваюсь к Стью:
— Послушайте, мне надо идти.
— …
— Стью! — рявкаю я, и он замолкает, тараща на меня глаза. Вздохнув, выпаливаю: — Простите, но мне пора. Увидимся завтра.
— Ну ладно, — говорит он, нахмурив брови.
Куда они могли пойти? Мои мысли путаются, когда я выхожу из бара в короткий коридор, ведущий в вестибюль. В полупустом, похожем на пещеру помещении тихо, и я нигде не вижу своей жены. Не могла же она пойти с ним в его номер? Или могла?
Черт возьми! Черт возьми! Мне кажется, сейчас никакой шкалы не хватит, чтобы измерить кровяное давление.
Ну, если они направились к нему в номер, мне чертовски не повезло, я понятия не имею, как его отыскать. Есть шанс догнать их, если только они пошли в хижину.
Пока я быстро шагаю по тропинке через лес, начинаю задыхаться, будто преодолел несколько миль. Что меня ждет, если я все же догоню их? Фантазия рисует в голове зловещие картинки, например, как парень тащит ее в чащу, чтобы изнасиловать и потом жестоко расправиться. На первый взгляд эти мысли кажутся бредом престарелой истерички, но я знаю, что такое вполне может случиться.
Зачем она так поступает?
Хочет наказать меня?
Да. Я во всем виноват. Моя попытка надавить на нее сегодня, была слишком настойчивой и поспешной. Блядь!
Наконец последний поворот тропинки, и вот она дорожка, ведущая к хижине, освещенная тусклым светом фонарей. Я вижу, как они стоят у подножия лестницы. Их силуэты отчетливо выделяются на фоне освещенных окон. Она смотрит на него снизу вверх, и я почти уверен, что улыбается ему так же, как в баре.
После того, как я обнаружил их мирно беседующими сегодня вечером, мне потребовалась всего минута, чтобы распознать в спутнике Пейдж того самого парня, что глазел на нее в вестибюле несколько дней назад. Того самого, что тут же дал задний ход, лишь только заметил мой чересчур внимательный взгляд, обращенный к нему.
Всего несколько часов назад она была в моих руках. Я пробовал ее на вкус и прикасался к ней впервые за долгое время, и это было восхитительно. Нет, я не хотел действовать так стремительно. Но когда она предположила, что все наши отношения были ошибкой, я послал сдержанность к черту. Ничто не имело значения, кроме как доказать ее неправоту.
Сжав кулак, я тру им губы. Если он войдет с ней в дом, я за себя не ручаюсь.
Она пожимает протянутую руку. Хорошо. Это достаточно безобидно. А если серьезно. Перед ним стоит Пейдж… Великолепная, сексуальная,
Я дергаюсь от беспокойства, глубоко вдыхая смолистый запах сосен и земли. Не совру если скажу, что чувствую себя придурком и сталкером. Но отчаянные времена требуют отчаянных решений. Что мне еще остается делать? Уйти прочь и потом гадать, чем для них закончится этот вечер? Не дождетесь!
Вижу, как он лезет в карман пиджака, достает бумажник и протягивает ей визитку. Свою визитку? В самом деле? Я скрываю ухмылку. Пейдж поднимает на него взгляд, потом смотрит еще раз и что-то говорит. За то, чтобы услышать сейчас ее слова я бы пожертвовал рукой. Ну, или хотя бы пальцем на левой ноге.
Пейдж подходит к парню ближе и кладет руки ему на плечи. У меня сжимается все внутри. Что, черт возьми, она…
Она целует его. Ярость и недоумение взрывают мой мозг. Я беспомощно наблюдаю, как они прижимаются друг к другу губами. Кажется, проходит вечность. Моя грудь вздымается, дыхание становится громким и злым. Парень кладет руки ей на спину и бедра — прикасается к моей жене, целует мою жену — и это доводит меня до безумия так, что я вот-вот взорвусь.
Затем она отступает. Он что-то говорит ей, она отвечает ему и начинает подниматься по ступенькам. Без него.
Алли — блядь — луйя!
Я наблюдаю как он провожает ее взглядом, пока она не скрывается за дверями хижины, и вдруг понимаю, что мне нужно решить, что делать — не выдавать себя или встретиться с ним лицом к лицу? Если я выбираю второй вариант, то пора действовать. Прямо сейчас.
Понимаю, что поступаю по-детски, но ничего не могу с собой поделать и выхожу на тропинку, как раз в тот момент, когда он, развернувшись, направляется по тропинке в мою сторону. Как только он замечает меня, то замедляется и удивленно приподнимает брови. Я понятия не имею, узнает ли он меня. Впрочем, это не имеет значения.
Остановившись в нескольких футах, я сердито смотрю на него и с притворным беспокойством в голосе спрашиваю:
— Вам нужна помощь? Вы заблудились? Вам подсказать дорогу?
Он замолкает, опешив.
— Прошу прощения. Вы кто?
Я слегка усмехаюсь.
— Я тот, чью жену ты только что целовал.
Мудак, побледнев, напрягся. Да, такого он явно не ожидал.
— Она не говорила, что ты здесь, — говорит он спустя пару долгих секунд, и я должен отдать ему должное — он совсем не оправдывается и стоит на своем.
— Все так, — мягко комментирую я. — Я сломал тебе кайф?
Его глаза сузились.
— Она сказала, что в разводе.
—Угу, — киваю я, ухмыляясь еще шире. — Но забыла упомянуть, что мы живем под одной крышей.
Он выглядит удивленным и слегка озадаченным. Затем, оглянувшись на хижину, он усмехается мне в ответ.
— Уверен, если бы она все еще была твоей, сейчас бы ты уже пытался выбить из меня все дерьмо.
Пытался. Пытался выбить из него все дерьмо? Вздохнув, я невесело усмехаюсь.