Исправить
Шрифт:
— Вполне возможно.
На самом деле, я бы лучше сказал «наверняка». Потому что это звучит именно так, как сделала бы Пейдж.
Это напомнило мне, что мой клиент еще не знает о Пейдж. Сказать ему об этом? Взглянув на дисплей приборной панели, я вижу, что уже восемь пятьдесят три. Обычно я не слишком беспокоюсь из-за того, что опаздываю на работу. Суд — это одно дело, встречи — другое, но если я сообщу ему о Пейдж сейчас, то наш разговор затянется дольше, чем на семь минут, что у меня в запасе.
Но правда в том, что, если Стью каким-то образом узнает об этом и у него возникнут с этим проблемы, я могу пострадать. Он в конце концов,
Кто знает? Может быть, мне повезет, и он решит заменить меня кем-то другим? Тем, кто занимается семейным правом и кого не связывают «сложные» отношения с адвокатом противоположной стороны.
— Мне нужно Вам кое-что рассказать, — говорю я, припарковавшись на стоянке, — насчет адвоката Кэролайн…
***
В небольшой приемной пусто и тихо, если не считать журчания воды в аквариуме с тропическими рыбками, стоящем в углу. Сидя за своим столом, который был выше ее головы, равнодушно — вежливая секретарша заверила меня, что все займет пару минут, а здесь, в отличие от кабинетов врачей, это на самом деле означает пару минут или меньше.
Я ерзаю на стуле, затем наклоняюсь вперед и опускаю локти на колени, обтянутые брюками. После того, как я закончу здесь, то сразу же отправлюсь на работу для дачи показаний. И лучше бы мне не тратить на это весь чертов день, иначе после обеда мне придется поторопиться, а то дети совсем устанут и раскапризничаются и нам с отцом будет тяжело уложить их по спальным мешкам. Не говоря уже о том, каким взглядом одарит меня Пейдж, когда я заберу их позже, чем обещал. Стью казался почти счастливым из-за того, что Кэролайн сменила адвоката. «Я знаю, что ты хорошо сделаешь свою работу, Логан» — сказал он мне, и я полагаю, что это доверие я заслужил, когда в прошлый раз добился его оправдания по всем пунктам обвинения.
Не то чтобы победа в этом деле была большой проблемой. У прокурора было собрано так мало доказательств, что я понятия не имею, почему они тратили свое время впустую, и я все еще не сомневаюсь, что Стью был невиновен. Этот человек не семи пядей во лбу. Полагать, что он мог брать взятки и каким-то образом умудрился нигде не проколоться — просто смешно.
Когда зачитали приговор, Стью разрыдался и обнял меня. Это был один из тех моментов, которые напомнили мне, почему я выбрал защиту по уголовным делам. Потому что среди дегенератов и подонков, к защите которых я прикладываю все силы, есть люди, несправедливо обвиненные, которым надо помочь и проследить за тем, чтобы справедливость восторжествовала. Вот почему я стал адвокатом.
Я определенно не становился бы адвокатом, чтобы заниматься бракоразводными делами.
— Логан? Она готова, — окликает меня сердитая маленькая секретарша с мышиного цвета волосами, открывая дверь рядом со своим столом, и как только я прохожу мимо нее в кабинет, она выходит и закрывает за собой дверь.
Первое, что бросается мне в глаза — это большой письменный стол красного дерева, но за все то время, пока я приходил сюда, дважды в месяц в течение года, он так и оставался нетронутым. Я поворачиваюсь к противоположному углу, где в большом кожаном кресле восседает миниатюрная женщина.
Психолог Шэрон Лоренц небольшого роста, и ей приходится задирать голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Она того же возраста, что и моя мать. У нее широкое и располагающее лицо и очки для чтения
— Рада вновь видеть тебя, Логан, — приветствует меня она и мы пожимаем руки. Мы всегда так делаем и нам всегда становится неловко. Это могло бы означать обычную вежливость, но мне почему-то кажется, что она использует рукопожатие для того, чтобы четко провести границу между нами. Я все понимаю и не виню ее. Когда ваша работа состоит в том, чтобы заставить людей открыть свое сердце и душу, границы легко могут стать размытыми.
— Как поживаешь?
— Думаю, как обычно, — отвечаю я, пожимая плечами, и диван тихо скрипит, когда я опускаюсь на него.
Шерон кивает, берет папку с маленького кофейного столика и начинает листать заметки, а я кладу руку на подлокотник и откидываюсь на подушки, устраиваясь поудобнее. Здесь я легко могу расслабиться, хотя мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему я чувствую себя так непринужденно с этой женщиной.
Вообще-то, я приходил сюда несколько раз с Пейдж. В первые два визита она была на последних сроках беременности Эллиотом, тогда же стало ясно, что между нами все пошло наперекосяк не собирается волшебным образом исправляться. А потом, где-то полтора года назад, я убедил ее прийти еще раз, когда понял, что теряю ее и меня накрыла паника.
В каждом случае именно я настаивал на этом, а Пейдж сопротивлялась. Лишь только я произносил «консультация у психолога» — и она замыкалась в себе, замолкала и отрешенно смотрела сквозь меня. Она не могла открыться или откровенно рассказать кому-то о себе, а уж тем более просить кого-то о помощи. Это вызывало у нее отвращение. Так что я точно знаю, что никто не в курсе почему наш брак распался, даже ее семья.
Ее нежелание открывать что-либо постороннему человеку означало, что эти сеансы были для нас пустой тратой времени. Но после того, как мы расстались, я продолжил приходить к Шэрон. В основном потому, что я был готов признать — большая часть вины лежит на мне. И мне нужен был человек, который непредвзято помог бы мне понять, почему я сделал то, что сделал, и как это все исправить.
Стало очевидно, что есть причина, по которой я продолжаю наведываться сюда дважды в месяц, хотя иногда думаю, что вполне могу жить и без этих встреч. И когда эта причина открылась, мне пришлось признать, что я еще не готов обойтись без них.
— В прошлый раз ты мне сказал, что, возможно, начинаешь примиряться с ситуацией, сложившейся между тобой и Пейдж, — говорит Шэрон, поднимая глаза от своих записей и устремляя на меня спокойный острый взгляд. — Ты все еще считаешь, что это правда?
— Даже не знаю. Может быть. — я стискиваю зубы. Если бы не наша встреча в среду, я бы согласился.
Мой терапевт слегка наклоняет голову.
— Что-то произошло?
Я недолго колеблюсь, но рассказываю ей о деле Карн — Гарнетт и разговоре с Пейдж в моем кабинете.
Слегка нахмурившись, она, кажется, некоторое время переваривает это.
— И нет никакого способа избежать этой ситуации?
— Не совсем так. Ни один из нас не может позволить себе отказаться от этого дела. — когда я это произношу, у меня сжимается сердце, потому что я знаю, что не смог признаться Пейдж, что понимаю ее дилемму. Но, как и в случае с нашим предстоящим разводом, мы не можем прийти к компромиссу.