Исповедь
Шрифт:
и на руках запекшаяся кровь.
Он смотрит на меня и пристально и строго,
как прежде, — говорить не станет Он со мной,
но в тягостном пути как мне идти без Бога,
одной, совсем одной.
Апрель-май 1922
РОМАНС («Тихо свет ложится лунный в сумраке долин…»)
Тихо свет ложится
в сумраке долин…
За решеткою чугунной
пленный сарацин…
Острый меч лежит у входа
и расколот щит…
Он томится там два года
и всегда молчит.
Черный шелк — его ресницы,
гордый взор поник…
Я в окно его темницы
брошу пять гвоздик…
И за ставнею узорной
вспыхнет в первый раз
пламень жгучий, пламень черный
непокорных глаз…
Говорят, — во всем Толедо
я прекрасней всех…
А над мавром злым победа
разве это грех?
«Вот глаза мои снова закрыты…»
Вот глаза мои снова закрыты,
И душа моя снова пуста, —
Все я слышу жестокие чьи-то
Слова.
Багряные тучи заката,
Как парус большой корабля.
Она уплывает куда-то,
Она уплывает — Земля.
И тучи — как парус кровавый,
И ветер касается щек…
За вечной, за утренней славой
Туда — на Восток!
Каштанов душистые свечи,
И белой сирени кусты…
Для вечной, для радостной встречи
Земля облачилась в цветы.
Счастливой невесты убранство —
Деревья в весеннем цвету.
А путь в голубые пространства,
Туда, в высоту!
Сверкающий парус заката —
И мчится, ликуя, Земля…
Ты видишь — Архангел крылатый
Стоит на корме корабля.
7
СТИХОТВОРЕНИЯ 1922–1928 (Петроград)[57]
ПЕТЕРБУРГУ
Под травой уснула мостовая,
Над Невой разрушенный гранит…
Я вернулась, я пришла живая,
Только поздно, — город мой убит.
Надругались, очи ослепили,
Чтоб не видел солнца и небес,
И лежит, замученный в могиле…
Я молилась, чтобы он воскрес.
Чтобы все убитые воскресли.
Бог, Господь, Отец бесплотных сил,
Ты караешь грешников, но если б
Ты мой город мертвый воскресил.
Он тобою удостоен славы
От убийц кончину воспринять,
Но ужель его врагов лукавых
Не осилит ангельская рать?
И тогда на зареве заката
Увидала я на краткий миг,
Как на мост взошел с мечом поднятым
Михаил Архистратиг.
1922
«Так много лет душа была крылата…»
Так много лет душа была крылата,
Но ты велел мне пасть,
Ты отнял все, что раньше было свято,
И дал взамен мне страсть.
Ты сам отвел слабеющие руки,
И нет путей нигде…
Моя любовь — она родилась в муке,
Сомненьях и стыде.
Ты погасил молитв горячий пламень
И заградил уста,
Ты вместо сердца дал тяжелый камень, —
И вот душа пуста.
Меня гроза Господня посетила
И возмутила кровь…
Но я боюсь — вдруг не достанет силы,
И обратится в ненависть любовь.
21 июня 1922
«Сегодня в эту ночь никто не будет рядом…»
Сегодня в эту ночь никто не будет рядом, —
А как мне хочется прикосновенья рук,