Исповедь zadrota
Шрифт:
Статистика же говорила, что одной моей попандерной бирже постепенно приходит конец. Да и вторая здорово поджалась. Скрипт биржи не так давно стал публичным, так что биржи стали появляться как грибы. А когда живешь с мамой-папой и не думаешь о завтра, то можно легко выставлять любые цены на выкуп. Едва сменив школу на работу, я уже начал испытывать к школьникам ненависть.
Принцип работы классической трафиковой биржи – одни продают клики, другие выкупают. Но поскольку покупатели есть не всегда, а трафик идет постоянно, то приходится выкупать трафик самому и конвертить его на своих проектах.
С новыми биржами было не так. Они легко открывались, легко обещали и набирали трафик, который сливали или в воздух, или на свои платники. Потом через месяц-два закрывались, оставляя вебмастеров без выплат. Кидок. Но жадность выше разума – и я терял трафик. Надо было или повышать цену выкупа, или думать, что сделать новенькое, пока этот источник не перекрылся полностью.
Вдруг я почувствовал на своих плечах руки. Обернулся – Оксана. Она улыбнулась.
– Что делаешь? – Ее волосы сильно пахли табаком, а кожа мускусом.
– Работаю.
И вот тут я почувствовал ее губы на своем ухе, а копна волос упала мне на лицо. Она откинула мне голову и жарко поцеловала в губы.
– Ты, что, пьяна? – прошептал я, когда она оторвалась.
– Да. А что, я тебе такой не нравлюсь?
Она выпрямилась и откинула волосы назад, а потом приспустила бретельку бюстгалтера. Я как-то и не заметил сразу, что на ней, кроме нижнего белья, ничего не было.
– Не очень… Но какого, собственно, черта! – Я поднялся со стула, отключая на ходу монитор.
Когда все кончилось, Оксана, словно струйка дыма, исчезла из комнаты, и я, уже засыпая, услышал шум воды в ванной.
На следующий день я проснулся в приподнятом настроении. Оксаны рядом не было. Выглянул из комнаты. Оксана и Павел спали рядом. Судя по ее голому плечу – она без одежды. Я прошел на кухню и залез в холодильник за бутылкой пива. Голова не болела – просто хотелось выпить.
Ребята поднялись на мой шум на кухне, и вскоре мы уже завтракали все вместе. В полной тишине. Потом Павел предложил сыграть, но я сослался на головную боль и отказался, ушел в спальню и там засел за компьютер – просмотреть утреннюю статистику. Через полчаса в дверь заглянула Оксана.
– Мы собрались, проводи нас, – и ни слова больше. Будто ничего и не было.
Я пожал на прощание руку Павлу, Оксана чмокнула меня в щеку – меня словно обожгло. И оба исчезли за дверью.
Вечером я позвонил матери.
– Ма, ты ничего не слышала про Оксану?
– Да нормально она. А что? У вас же вроде ничего не срослось, откуда такой интерес?
– Видел ее вчера в городе с мальчиком.
– Ах да, хороший мальчик, на железной дороге работает. Галина очень довольна.
Галина – это была подруга матери и мать Оксаны.
– Ясно. Я просто немного удивился.
– Ну не сидеть же ей в девках вечно. Не переживай, и ты свою особенную встретишь когда-нибудь.
Мы еще немного поговорили о здоровье, и я попрощался и положил трубку. Как бы там ни было, я совершенно не
Глава 12
Корпоративные войны, часть вторая
В мае на фирме начались сложности. На первый взгляд все было хорошо: мы развивались, объем продаж рос, число сотрудников увеличивалось. Но изнутри все было не так просто – я не имел точных данных на руках, но видел, что Эдуард стал более раздражительным, все чаще отсутствовал в офисе. Поэтому в один вечер я поймал момент, когда, кроме нас, никого в офисе не осталось, и зашел в его кабинет.
– Что происходит?
– Все хорошо. – Эдуард поднял голову из-за ноутбука.
– Я же вижу. Думаю, что лучше мне знать заранее, если у нас проблемы.
– Это тебя не касается.
– Да?!
– Не в том смысле. Это мои проблемы, – Эдуард замолчал на несколько мгновений. – Помнишь, я говорил о долге на развитие бизнеса. Так получилось, что теперь этот человек в одной команде с моим бывшим боссом. И проценты сразу выросли. Город маленький, тесный – мой кредитор решил не рисковать. Так что мне надо вернуть все деньги в течение месяца и целиком.
– Сколько?
– Три миллиона и еще пятьсот тысяч за проценты.
– Прилично.
– У меня просто нет столько сейчас. Что-то разошлось на мелкие расходы и зарплату. Что-то вложено в закупки. Откровенно говоря, мне даже продать нечего – живу на съемной квартире.
– Хреново. Что думаешь делать?
– Есть мыслишка. Не переживай, прорвемся.
Мыслишка, как я уже потом узнал, была отчаянная. Эдуард решил влезть в тендер поставки техники для местной теплоэлектростанции. Основу поставки составляла сложная серверная техника, в которой Эдуард ничего не понимал, но где-то нашел решение с минимальной ценой – почти ничего не закладывая в прибыль. По гениальной идее Эдуарда, выиграв данный тендер, он получил бы порядка пяти миллионов предоплаты, из которых смог бы сразу выплатить долг и даже внести предоплату за поставку техники оптовикам. А там уже вывел бы часть денег из бизнеса, что-то получил из долгов покупателей, что-то – с новых заказов. И взял бы еще пару кредитов. Бизнес был бы спасен.
Не учел Эдуард только одного: несмотря на федеральное подчинение, в креслах покупателя сидели местные жители, которые по понятным им причинам хотели ездить на хороших машинах и раз-два в год выезжать на дорогие европейские курорты. Получив к участию заявку Эдуарда, они передали информацию о ней в другую компанию, которая тоже участвовала в конкурсе, – это была бывшая фирма Эдуарда.
В тот день я опоздал на работу, у меня была медкомиссия в военкомате. К этому времени я успел отлежаться на дневном стационаре в местной больнице, где у матери было немало знакомых, – нужное заключение я получил легко, хотя и не бесплатно. Решение медкомиссии было единогласным – негоден по болезни. Оставалось только получить военный билет, но это уже мелочи, так что я подошел к офису в крайне хорошем настроении где-то в третьем часу дня.