Исповедь травы
Шрифт:
Слово - действительно оружие, с этим ничего не поделаешь, и я это всегда понимала. И если бы у меня был какой-то выбор, если бы моя дорога в Ордене была стандартной: соискатель, ученик и только потом Подмастерье - я хотела бы ступить на Путь Растящих Кристалл, тех, кто велит, а не очаровывает. Как и они, я знаю святость той минуты тишины, которая бывает перед началом каждого Слова. И нет для меня ничего более захватывающего, чем "мгновение ноль", когда на Говорящем сосредоточены все взгляды, когда, пойманный в перекрестье чужих воль, он впитывает энергию для того, чтобы взять их всех в свои ладони... И это у меня с детства - помню, как я любила
Но с самого начала моей ведьмовской биографии я была отмечена Лайгалдэ и узнала, что я не просто рядовая ведьмочка, а - Огненная, Леди Огонь, Жрица Танцовщица. И в Орден за руку привела меня именно она, а там Ливарк только глянул мне в глаза - и я сделалась сразу Подмастерьем, но на Пути Ткущих Узор, и иного мне не дано.
Что ж, Ливарк не только Верховный Магистр, но и мой Лорд он Огненный, как и я (хотя считается, что я этого не знаю, даже внешне он выглядит скорее причастным Ветру). Ему виднее. Да я и сама чувствую, что я иная, сильнее или нет, но их мерки - не для меня. И зря это они про Наллику - я НИКОГДА не стану ею, это в моих технико-тактических характеристиках заложено!
– Ньерд, опомнись!
– возмущенный голос Сайрона.
– Ты сама знаешь, что Эленд - полная противоположность Наллике, в ней нет тени! Вспомни, что ей под силу "Боргил" Лормэ, а более светлой вещи я в жизни не слыхал! Пусть в ее исполнении это не шедевр, но у Наллики, не говоря уж о ее учениках, в жизни с губ не слетит ничего подобного. А кроме того, ее любит Флетчер единственный, кому за последние пятьсот лет удалось войти в Средоточие, высшее место Сияния...
Ну зачем ты так, Сайрон?!
Я утыкаюсь лицом в колени, мне хочется заплакать, не знаю почему. Да, Флетчер - Помнящий. Мало того, он, как и я, имеет то, чего пока лишен и сам Сайрон - Высшее Посвящение, дающее возможность распознавать Тень под любой маской. Но зачем сообщать об этом кому попало, зная, что он всячески это скрывает? В конце-то концов, сейчас, в этой жизни, никакой ни его, ни моей особой заслуги в этом нет. И... А ведь мы никогда не называли наши отношения словом "любовь". Любовь - это как у Хозяина со мной... С Флетчером же это нечто большее, слияние душ превыше слияния тел, когда не нужны слова... И мне так больно всякий раз, когда этого касается кто-то посторонний!
Прикрывая лицо краем плаща, осторожно обвожу круг внутренним зрением. Кажется, никто, кроме Ливарка, даже внимания не обратил - слишком поглощены препирательством.
– Разве смог бы он быть с такой, как Наллика?
– Да что ты это мне объясняешь! Ты это объясни ученикам, которые дразнят власти ее "Песней у костра"! И соискателям, которые шарахаются в коридорах от ее черного плаща!
Матерное слово!!!
В бешенстве я вскакиваю на ноги.
– Долго вы еще будете попрекать меня этими тряпками? Да, сшила из того черного шелка, который нашла на брошенной квартире Наллики, и не делаю из этого позора! У нее там еще парча была с золотым тиснением, да вуалей черных целый склад я и этим не побрезговала! А где я что другое возьму, если все деньги в уплату за квартиру уходят?! И так вечно таскаю, что где плохо лежит, и обираю... сами знаете кого! Или, по-вашему, достойнее рыться в тряпье из вторых рук и шить платья из старых штор? На-до-е-ло! Дайте мне работу по контракту - будет у меня и приличный прикид в цветах ауры, а придираться - это вы
– Успокойся, Элендис, - мягко произносит Ливарк, и я тут же стихаю.
– Ты превыше цвета своей одежды - а иначе не была бы ученицей Лайгалдэ. И умный понимает это. Тебя же, Магистр Ар-Ньерд, я понял так: ты считаешь Подмастерье Элендис достойной звания Мастера, но боишься, что она может употребить обретенную силу не во благо.
– В принципе да, - Нодди заливается краской.
– Ее характер...
– Что ж, Подмастерье Элендис, придется тебе доказать, что ты пришла из света, тем, кто этого не желает видеть. Тут, кажется, упомянули "Боргил". Так вот мое решение: ты должна сотворить такое же Слово - тоже Возвращающее Суть и не менее сильное. Сделаешь - никто во всем мире не оспорит твоего права на звание Мастера Ордена Слова. Aen ye-o jthalet.
– Aen ye-o jthalet, - эхом проносится по кругу. Решение вынесено - и кристалл Ливарка медленно гаснет. И в угасающем свете его я вижу жест руки Верховного, подзывающего меня. Я покорно приближаюсь, и тогда он говорит тихо и ласково, так, чтобы не услышали остальные:
– Не переживай, что уходишь отсюда без Мастерского Символа. Так ли уж необходим он той, которая способна почерпнуть силу и вдохновение из простой нитки рябиновых бус?
Глаза его светятся каким-то сдержанным озорством - совсем как у Флетчера, когда он в настроении. В конце-то концов, до того, как сесть в кресло Верховного и сделаться непостижимым для таких, как я, этот деятель наверняка вдоволь пошлялся по Сутям с обтрепанной лютней или гитарой, и "великих и ужасных деланий" на его счету куда побольше, чем у нашей троицы оттого-то мы так притягательны для него.
Первое мое побуждение - поцеловать ему руку, но я тут же одергиваю себя - я женщина, а он, черт возьми, не мой любовник!
– и ограничиваюсь глубоким поклоном.
На выходе из святилища Ордена я нагоняю Ар-Ньерд. Теперь, когда церемония закончена, я имею полное право поговорить с ней как подруга с подругой.
– Нодди, я тебя вот о чем хочу спросить: ты с Удардой давно виделась?
– Не далее как вчера, - Нодди достает из пачки сигарету, закуривает.
– А что тебе от нее надо на этот раз?
– Не говорила ли она тебе, что в последние две недели еще одна девушка с Тихой Пристани обрела свое Истинное Имя?
– Вот уж этого не говорила точно, - убежденно отвечает Нодди.
– Такие новости мимо меня не проходят. Да и она, думаю, не стала бы о таком молчать - моталец с Тихой Пристани зверь еще более редкий, чем какая-нибудь птица феникс. По-моему, за все время после твоего появления оттуда пришли то ли один, то ли два человека - и точно парни, а не девчонки.
– Значит, эта паршивка таки не вошла в Круг Света, произношу я раздумчиво.
– Ну что ж, теперь я оставляю за собой полную свободу действий. Я ей дала две недели - за это время черта можно было зарегистрировать.
– Это ты о ком?
– Да о Маэстине, моей дорогой сестрице! Выучилась разрывать мироздание, на радостях сбежала из дому, неведомо как добралась до Города и теперь сидит здесь в каком-то, прости Господи, скорпионнике. И конечно же, никаких известий родителям не подает - ах, нам уже семнадцать, круче нас только вареные яйца и Алланнские горы! Да я им и то стараюсь хоть раз в три месяца весточку посылать - все-таки не чужие люди, что бы там раньше между нами ни было... а уж она-то не я, ее отец любил даже больше, чем младших!