Исповедь самоубийцы
Шрифт:
У входа столик, за которым стоял, вытянувшись, милиционер. Чуть в стороне, ближе к лестнице ел Самойлова глазами могучий мужчина.
Вячеслав Михайлович, проходя мимо него, лишь коротко бросил:
— Ну что у нас?
— Порядок.
— Когда выезжаем?
— Семнадцать-пятнадцать.
— Хорошо.
Самойлов начал подниматься по лестнице.
Между тем мы проследовали мимо продолжавшего стоять по стойке смирно милиционера к могучему мужчине.
— Познакомьтесь! Начальник группы личной безопасности Шефа, Боксер — Виолетта
Боксер ничего не ответил, только молча склонил голову. И мы проследовали мимо него по лестнице.
Обширная приемная выглядела словно иллюстрация рекламного проспекта — новехонький компьютер, принтер, факс, многофункциональный телефон, а также кресла, столик, искусственные растения… И среди всего этого ультрасовременного интерьера профессионально улыбалась девица, попавшая сюда, очевидно, с очередного конкурса красоты и получающая надбавку за то, что будет носить на себе как можно меньше одежды. Лучезарно продемонстрировав Шефу свои прелестные зубки, она чуть приглушила накал приветливости при виде Ивана Николаевича и обожгла взглядом меня. Однако так и не произнесла ни слова.
Мы прошли мимо девицы в кабинет. Тут тоже все было отделано по высшему классу.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — указал мне Самойлов на кресло, стоявшее у стены. — Подождите немного, мне нужно поработать.
Он привычно включил компьютер и, пока тот загружался, быстро просмотрел лежавшие на столе бумаги.
Дверь открылась, на пороге возник Секретарь.
— Займись нашей гостьей, — распорядился Самойлов. — А я буду через десять минут.
Хозяин повернулся с креслом к стене. И в ней тут же открылась дверь. А ведь стена казалась настолько монолитной, что и мысли не могло возникнуть, будто там еще одна комната. Или не одна?
Вячеслав Михайлович поднялся и шагнул в открывшийся проем. Дверь закрылась — будто и не было ее.
— Прошу вас, Виолетта Сергеевна, пересядьте сюда, на стул.
Я молча пересела. Иван Николаевич раскрыл принесенный пакет. Достал оттуда шикарный парик — пышно взбитую копну волос платиновой блондинки. Зашел мне со спины и начал надевать его мне на голову.
— Это еще зачем? — не выдержала я.
— Нужно. Даже необходимо, — услышала более чем вразумительный ответ.
Затем на свет появилась крохотная коробочка.
— Сейчас вам будет немного неприятно, — предупредил Секретарь.
Что тут сделаешь?
— Давайте, — вздохнула я.
Оказалось, что в коробочке находились контактные линзы. Изумрудно зеленого цвета.
— Таких глаз в природе не бывает, — сочла я нужным сказать.
— Это неважно. Главное: что они будут отвлекать внимание от тех черт вашего лица, которые изменить невозможно.
Как-то я уже пыталась носить контактные линзы. Так что неожиданными неприятные ощущения, которые сопровождают эту процедуру, для меня не стали. Но и легче от этого не было. Я уже знала, что глаза будут чесаться, слезиться и для привыкания к линзам нужно какое-то время…
Затем
— Все, теперь можете полюбоваться на себя.
Секретарь распахнул дверцу стенного шкафа. В открывшемся проеме мгновенно вспыхнула лампа дневного света и осветила огромное, в рост мужчины, зеркало.
Да, он свое дело знал. Если бы я не была убеждена, что увижу саму себя, ни в коем случае не поверила бы. На лице в первую очередь бросались в глаза — простите за сомнительный каламбур — именно неестественно зеленые глаза за стеклами очков. А фигуру невозможно было узнать из-за нелепой искрящейся накидки.
— Ну что, узнаете? — раздался за спиной голос Самойлова.
Не оборачиваясь, я бросила через плечо:
— Н-да, в таком виде я могу хоть к родной дочери заявиться — не узнает.
За моей спиной возникла мужская фигура. Это был совершенно незнакомый человек. Я стремительно обернулась. И наткнулась на веселый взгляд Самойлова. Он тоже переоделся, натянул парик, наверное, подгримировался — так что его тоже узнать можно было с трудом.
— Ну что ж, поехали!
Я направилась было к двери.
— Нет, нам сейчас не сюда, — остановил меня Вячеслав Михайлович.
Он снова подошел к участку стены, которая тут же гостеприимно распахнулась ему навстречу.
— Прошу!
Иван Николаевич глядел на нас от двери, ведущей в приемную.
Часть вторая
Сзади скрипнула дверь.
— Ты что, еще не ложился?
Я оглянулся. Жена стояла заспанная, с глазами, которые никак не желали открываться.
— Уже сплю, как видишь, — усмехнулся в ответ.
Жена мой юмор не оценила, зябко запахнула на груди халат.
— Чего это тебе приспичило ночью работать?
Но поинтересовалась сонно и дежурно, без искреннего интереса. Да и что ж в том удивительного — глубокая ночь, нормальные люди уже давно спят. Вот супруга и не может понять.
Надо сказать, что если бы это не была Леткина рукопись, если бы не чудилось мне за всей этой историей что-то непонятное и тревожное, тоже не стал бы, как то случалось по молодости, ночью корячиться. Но тут…
— Оценить надо, стоит ли браться за работу, — пояснил жене. — Может, подзаработать удастся.
— Хорошо бы, — зевнула она. — А то давно уже у тебя ничего путного не выходило. Ну ладно, если надо, сиди… — Но потом сочла нужным добавить — А на завтра нельзя оставить? Все же не мальчик уже — отдыхать нужно.
Я поднялся, привлек мягкую и податливую со сна подругу жизни к себе. Она, малышка, прильнула головой где-то в районе желудка.
— Иди отдыхай, — дотянувшись, шлепнул ее пониже спины. — Я еще поработаю. Спокойной ночи.