Исповедь самоубийцы
Шрифт:
— Ты душман?
— Ниц душман, — твердили дехкане и дуканщики.
На том и расходились.
И оба прекрасно знали, что ночью этот дехканин вполне может взять автомат и пойти стрелять «шурави». Да только толку было от того знания…
— Ты можешь сказать, какого черта мы тут бродим? — не выдержал Слава.
Юрий небрежно обронил:
— Не спеши.
Вячеслав ухмыльнулся:
— Не спеши… твою мать! Ты же сам говорил, что умный от дурака отличается тем, что сам моделирует ситуацию, а не
— Говорил. И еще раз то же самое повторю, — не стал спорить Юрий. — Главное — уметь ждать и четко знать, чего ждешь.
Слава демонстративно пожал плечами. Нет, жаль, что он не пошел с Бэбэ. Тот уж наверняка с прочески не вернется пустым.
Подошли к дуканам. Их, глядящих на улицу мутными стеклами пыльных витрин, было тут несколько, и располагались они кучно, в рядок. Между ними была странная связь: с одной стороны, конкуренция, а с другой — взаимопомощь, взаимоподдержка. Рынок… Рынок, конечно. Но только какой-то ненатуральный, как будто игрушечный. Нищета нищете что-то продает и еще друг другу помогает…
Юра решительно направился к ближайшему дукану. Славик потянулся за старшим.
Седой дуканщик униженно кланялся, лопотал что-то по-своему.
— Ладно-ладно, не свисти, — с досадой махнул Юра. — Сами посмотрим…
Он зашел за небрежно сколоченную из кривых досок стойку. Достал из-под нее коробку с деньгами, бросил ее на прилавок. Там лежало всего несколько смятых сотенных «афошек», да россыпью валялась мелочь.
— Спрятал, падла! — провел сухим языком по потрескавшимся губам Славик. — Может, прижать его?..
— Почему же «падла»? — лениво возразил Юра. — Он ведь свое кровное спрятал… Наше дело оружие искать, а не чужие деньги забирать.
Вячеслав ничего не понимал. А потому молчал.
— Ты по-русски понимаешь? — Юра ласково улыбался дуканщику.
— Немного понимай, командор, — подобострастно кивал афганец.
— Раз немного понимай, немного денег давай! — скаламбурил Юра.
Афганец на глазах поскучнел.
— Ай, денга йок. Все на товар отдавал, машин пока не пришел.
— В самом деле? Очень жаль…
Юра, поворачиваясь, прикладом автомата демонстративно задел полку с металлическими банками. Жестянки с лимонадом, соками, другими напитками посыпались, позвякивая и раскатываясь, на пол.
— Совсем нет денег? — Юра улыбался еще ласковее, демонстрируя намерение зацепить прикладом полку теперь уже со стеклянными бутылками.
Дуканщик бесстрастно глядел на происходящее.
— Ну так что, деньги — бар?
После некоторой паузы с полки со звоном посыпались бутылки. По утоптанному глиняному полу, шипя и пенясь, полилась жидкость.
— Понимаешь, бобо, — Юрий по-прежнему являл собой образец искреннего сочувствия. — У вас в кишлаке были
— Я не душман, — быстро проговорил дуканщик.
— А никто и не говорит, что ты душман, — не стал настаивать Юрий. — Просто у вас были душманы, а потому каждый из вас должен сказать, у кого душманы останавливались, что они делали, кто у них тут родственники.
— Я ничего не знай.
— Может быть. А потому плати деньги!
Дуканщик еще немного раздумывал. Потом повернулся и пошел в заднюю комнату.
Тут-то Славик и уловил на себе скользящий взгляд Юрия. Тот показал глазами: посмотри за ним.
И Вячеслав понял!
Он подвинулся к двери. Теперь ему было видно, как дуканщик открыл огромный сундук и принялся копаться в его объемистом чреве.
Славик отпрянул назад, на то же место, на котором стоял до того, как дуканщик вышел. Поймав взгляд Юрия, кивнул: все видел, мол, все, что надо.
Афганец вернулся, нес в руках узелок. Развязал его темными заскорузлыми пальцами. В грязной материи оказалась тоненькая пачка афганей.
— Бери, шурави, бакшиш тебе, — протянул он Юрию.
— Вот так бы сразу, — довольно улыбнулся тот. — Ну, мы пошли.
Он взял деньги, небрежно сунул их в карман. Повернулся к Славику. А потом, словно что-то вспомнив, повернулся к дуканщику.
— Кстати, бобо!
«Бобо» — значит «дядя», не в смысле степени родства, а просто несколько фамильярное обращение к мужчине старшего возраста.
— Бобо! А можно зайти к тебе в ту комнату?
Уже было расслабившийся дуканщик суетливо попятился к задней двери.
— Конечно, шурави, заходи!
Едва он оказался в проеме, Юрий спокойно, без резких движений, поднял ствол своего автомата и нажал на спусковой крючок. Гулко простучала короткая очередь.
Убитый еще не успел осесть на землю, как Юрий сказал Вячеславу:
— Быстро забирай деньги!
Славик метнулся было к двери, но там лежало, преграждая путь, еще дергающееся в конвульсиях тело афганца. Солдат словно споткнулся, остановился. Растерянно оглянулся на старшего.
— Ну что ты, сдрейфил? — прошипел Юра. — Не боись! Покойнички — они тихие. Живых бояться надо!.. — и добавил, уже жестче: — Вперед!
Повинуясь, Слава перешагнул через тело, которое все никак не желало расставаться с душой. Бросился к сундуку. С трудом откинул крышку.
Какие-то тряпки… Одежда. Пакетик с какими-то бумагами… Еще какой-то пакет… А вот то, что нужно — мешочек с деньгами. И тут же другой — с какими-то серебряными побрякушками с отшлифованными каплями лазурита.
Славик схватил его, сунул за пазуху и выскочил обратно. Теперь он уже не заметил ни убитого, ни лужи крови вокруг, которая постепенно впитывалась в плотно утоптанный земляной пол.