Чтение онлайн

«Вот сука! – подумала я. – Ненавистная тварь!»

Гнев заполнил меня до краёв. Не помня себя, забыв про страх и опасность, я размахнулась и со всей силы ударила его кулаком в лицо. От неожиданности он пошатнулся и широко раскрыл глаза, словно удивившись. А я застонала от боли и затрясла ударенной рукой.

В следующую секунду я увидела, как Игорь изменился в лице. В моей голове промелькнуло: «Всё. Это конец».

Но он схватил меня за плечи, резко притянул к себе и впился поцелуем в мои губы. Он рычал и сопел, как зверь, больно засасывая и кусая мои губы, и проникая

своим языком так резко и так глубоко, что я задыхалась. Я стонала от боли и отвращения. Во рту почувствовался солоноватый привкус крови.

Вырываться было бесполезно – он стальным кольцом своих объятий сковал мои движения. Но и продолжаться дальше так не могло. Ещё несколько секунд, и я задохнусь. Я среагировала раньше, чем успела подумать об этом. Нога сама согнулась в колене и, помимо моей воли, резко дёрнулась вверх. Инстинкт самосохранения.

Игорь взвыл от боли и отшвырнул меня на диван, а сам согнулся почти пополам, опираясь рукой о барную стойку. Он тяжело дышал, лицо его побледнело, из губы струилась кровь. Я поднесла к своим губам руку и с отвращением вытерла рот и щёки от следов его поцелуя.

Ситуация вновь принимала нежелательный оборот. Я видела, как Игорь зверел. Я запаниковала и хотела попытаться сбежать отсюда. Я рванулась с дивана к двери, но Игорь настиг меня, развернул и со всего размаху ударил в лицо. Я с криком боли отлетела на середину комнаты и упала на спину. Игорь подскочил ко мне и схватил за волосы. В его потемневших глазах я прочитала звериную страсть, похоть и наслаждение. Он причинял мне боль, и это доставляло ему неземное наслаждение.

Игорь притянул меня за волосы к себе и снова прильнул к моим окровавленным губам. Я стонала и плакала от боли, а он вывернул мои руки, развернул к себе спиной и в клочья разорвал мои кружевные трусики. Пытаясь вырываться, я только причиняла себе дополнительную боль. Этот маньяк в совершенстве изучил болевые приёмы и захваты.

Я слышала, как он рычал и стонал, стягивая одной рукой с себя одежду. Я снова дёрнулась в отчаянной попытке вырваться, но вывернутые руки пронзила боль. Я закричала, чтобы он отпустил меня, но это лишь раззадорило его. Игорь резко притянул меня, буквально нанизав на свой член. Разрывающая боль резанула изнутри. Я снова закричала. А он резко насаживал меня на свой пенис, крепко держа за руки. О, теперь его орган был твёрже стали. Извращенец, садист и маньяк! Он даже не переживал о том, что может переломать мне кости или порвать меня внутри. Он достиг высшей степени возбуждения и сейчас вколачивал в меня свой отбойный молоток.

Я кричала и плакала, обливаясь слезами и кровью из разбитых губ. А Игорь трахал меня около получаса. Я уже ничего не соображала. Ощущения слились в одну общую разрывающую боль на грани потери сознания. Я мечтала сейчас отключиться, чтобы хоть на какое-то время прервать эту пытку.

Я даже не почувствовала, когда всё закончилось, поскольку боль не прекращалась ещё очень долго. Я высвободила затёкшие вывернутые руки и со стоном разогнула их. Запястья были синие, суставы нестерпимо ныли. Я закрыла глаза и осталась так лежать на полу, приходя постепенно

в себя.

Через какое-то время Игорь подошёл ко мне, нагнулся и приподнял меня за плечи.

– Ты жива, моя прелесть? – в его голосе слышались насмешка, издёвка, всё, что угодно, но только не сочувствие.

Хотя о каком сочувствии я говорю? Я не выдержала и расплакалась.

– Оставь меня! – крикнула я и оттолкнула его. – Я тебя ненавижу. Я хочу, чтобы ты сдох, мерзкий садист!

Я плакала, растирая затёкшие руки, а Игорь неожиданно поднял меня на руки, перенёс на диван и присел рядом. Он смотрел на меня с интересом и удивлением и, если бы я не знала Игоря, то сказала бы, нежностью.

Затем он поднялся, отошёл к барной стойке и через минуту вернулся. В одной руке он держал пакет со льдом, завёрнутый в полотенце, а в другой пузырёк с перекисью. Я глазам свои не верила. Игорь присел возле меня, положил лёд мне на запястья, и стал обрабатывать ссадины на моём лице.

– Потерпи немного, – приговаривал он, нанося антисептик на мои раны. – Вот такая вот моя любовь, детка.

Я посмотрела ему в лицо. На нём не было сейчас и тени сарказма. Я, наконец, начала понимать, в чём дело. Моя догадка ошарашила меня и застала врасплох. Этот человек не просто унижал меня и причинял столько боли. Оказывается, так он проявлял свою любовь ко мне: так зверски, так унизительно и смертоносно.

Данное открытие порадовало меня, поскольку, испытывая ко мне чувства, пусть даже столь извращённые, этот человек в некоторой степени находится в моей власти. Им владеет страсть ко мне и, пока это чувство живо в нём, он слаб передо мной.

Я по-другому теперь взглянула на Игоря, не как жертва, но как хозяйка положения. Этот несчастный садист-извращенец не умеет получать сексуальное удовлетворение от нормальных отношений. Он ищет забытья и кайфа в боли, в наркотиках, в смерти.

– Твоя любовь причиняет боль, – ответила я спокойно, – и убивает.

– Да, не стану спорить, – сказал он. – Я говорил тебе раньше, София, меня не прельщает скучный акт соития двух людей. Мне нужно нечто иное. Боль, страх, подчинение – вот что в конечном итоге доставляет удовольствие.

– Мне это не доставляет удовольствие, – ответила я.

– Да брось ты, – возразил Игорь. – Когда ты сегодня врезала мне раз, потом другой раз, тебе это нравилось. Разве нет?

– Ты ошибаешься, – сказала я. – Я была вынуждена, это была скорее защита. Мне не доставляет сексуального удовольствия причинение боли другим людям, даже таким, как ты.

– О, это только пока, – улыбнулся Игорь. – Вместе мы достигнем наивысшей точки блаженства, нужно только немного времени. Тебе понравится, вот увидишь.

Я приподнялась и села на диване.

– Это вряд ли, – сказала я, глядя ему в глаза. – Мне это не интересно, это претит моей природе и вызывает приступы тошноты, а не возбуждение. Я проститутка, а ты мой клиент. Час моего времени стоит тысячу гривен. Садо-мазо игры идут по двойному тарифу. Так что с тебя четыре тысячи за потраченные на тебя два часа времени, и ещё пятьсот за испорченное бельё.