Исполины, Польшаков Аркадий

Исполины

на обложку

Польшаков Аркадий

Шрифт:

Ной, после того как Зурна пропала безвести, стал все чаще и чаще прикладывался к бурдюку с вином. Невестка второго сына была невосполнимой потерей для него. В лице Зурны он всегда находил не только внимательного слушателя,

но и заботливую женщину, которая чутко умела реагировать на его настроение и заботилась о нем как об отце.

После потопа здесь на земле древней Армении Ной с помощью своих домочадцев стал интенсивно возделывать землю и посадил целые плантации виноградников. Однажды в жаркий летний день он выпил вина, и изрядно опьянев, почти нагишом завалился спать в своем летнем шатре, раскинутом на берегу Аракса у самой кромки новой виноградной плантации. Если бы Зурна была жива, она никогда бы не допустила этого. Там он в шатре пролежал почти целый день. Сан его Хам не раз заходил в шатер, но так и не удосужился прикрыть простыней нагого отца. Это сделали его братья Сим и Иафет. За постоянную заботу об отце им обоим, и это было особенно важно для их потомков, было возвращено особенное благословение Бога. А чернокожее потомство Хама было осуждено на длительное рабство.

Многочисленные потомства Иафета и Сима впоследствии соединились. Прожил Ной на земле более 950 лет. Он был не только святым праведником, Ной олицетворял

собой будущие человечества. Он был великим звеном, соединяющим древний допотопный мир с новым послепотопным миром.

Но это уже другая повесть, о новом витке в цепи разумной жизни на Земле. Сколько таких витков до того было, и сколько их будет, узнают потомки, если разумными "гомо-сапиенсами" будут...

Это повествование хочу окончить следующими поэтическими строчками, взятыми из "Философского сборника":

"...Ничто не вечно под Луной,

Земля сама, увы, не вечна,

Венок терновый золотой,

В конце пути всем обеспечен.

И распыляя разум свой

Порой мы, люди, так беспечны,

Живем, как за глухой стеной,

А жизнь, увы, так скоротечна.

Бредем вслепую, наугад,

Дни золотые прожигая,

И нет, увы, пути назад,