Исполины
Шрифт:
В памяти Зурны четко отложилась, что Исполины - это племя сынов Божьих, которые жили до смешения с сынами человеческими (т.е. с ними - Зурна принадлежала к роду человеческому). Это были велико рослые люди, необычайной силы. Они благодаря своим данным от Бога качествам после пришествия на Землю, быстро подчинили себе окружающее человеческое племя. И считая себя высшей расой - полубогами, начали паразитировать, угнетая их силой своего превосходства, сея нечестие и разврат. Конечно, из среды Исполинов не все были такие, но добрых было мало и со временем
Бог, который прислал их на Землю с миссионерской целью, в последствии проклял их за грехи тяжкие и обрек на истребление людьми (аборигенами), населяющими тогдашнюю Землю.
Так всегда бывает с теми народами, которые паразитируют над другими. Этот их исполинский прелюбодейный грех перешагнул тысячелетия. В Египте имеются барельефы, выполненные на эту тему, где изображены люди, совокупляющиеся с лошадьми и другими животными.
Казалось, у Исполинов было все: и мудрость Богов, и сила, даже долголетие, но была и чрезмерная гордыня, которая сгубила многих.
– Да не наступит нога гордыни, на горло духа моего!
– часто говаривал Ной. И это спасло его род и обеспечило значительное долголетие.
Библия утверждает, что до описываемых событий Ной прожил шестьсот лет!
Впрочем, может и лучше, что человеческий род не относится к числу долгожителей. Это заставляет людей торопиться жить, чтобы успеть за свой короткий век сделать многое.
Продолжительный дождь, как говорил Зурне Ной, свидетельствует о том, что до того в атмосферу Земли, выбросили тысячи тонн воды, голы и пара. А это значит, что вода обязательно прольется на землю проливным дождем. Даже сейчас в атмосфере земли столько воды, что если ее сконцентрировать на поверхности планеты, то она зальет сушу. Привязанность Ноя к Зурне объяснялась не только тем, что она умела вкусно готовить, а еще и тем, что она умела слушать. Не каждая женщина умеет это делать.
Потоп был довольно обширным, ведь, не зря люди нарекли его Всемирным. Если бы это было неверно, то тогда как объяснить, что на вершинах гор находили морские раковины?!
Вода поднималась в течение пяти долгих месяцев и залила все вокруг. Их ковчег плыл и плыл по воле волн над горами и плоскогорьями. В целом плавание на ковчеге для всех его участников было сравнительно тоскливым занятием, разве что сравнимым с тюремным заключением, которое неизвестно когда кончится. Память участников это необычного плавания запечатлела однообразные, как близнецы, дни в полутемных, затхлых помещениях ковчега, освещенных немногочисленными свечами.
На седьмом месяце плавания, т.е. 17 апреля, поднялся сильный ветер, который к радости всех великомучеников ковчега, разогнал туман и дождевые тучи.
Под напором ветра и крутых волн ковчег ускорил свой бег в северо-западном направлении. Как заметил Ной, вода стала убывать, а это было уже хорошее знамение. Воды океанов и морей как бы стали возвращаться в свое прежнее ложе.
Однажды ночью, когда все спали, послышался страшный скрежет
Послышались перепуганные крики:
– Караул, тонем!
На борту поднялся страшный переполох: мычали коровы, ржали лошади, лаяли собаки, кричали люди.
Полусонная, полураздетая Зурна тоже вскочила с нар, где спала, и давай будить храпевшего, как ни в чем не бывало Хама. Тот после вчерашней попойки, закончившейся далеко за полночь, никак не хотел просыпаться. Зурна, костеря направо и налево, шлепала по щекам, пытаясь привести его в чувство.
При этом она чуть не плача кричала ему:
– Вставай, черт окаянный! Ковчег тонет!..
Хам спьяна, что-то бубнил под нос:
– Уйди, женщина! А то, как врежу!.. Будешь приставать - выдеру...
При этом он ругался, как последний разносчик воды в городском квартале.
Но Зурна, не обращая внимания на слова, продолжала его тормошить. Тогда он начал брыкаться и отбиваться от нее руками и ногами, двинув довольно больно ногой ей в пах. Затем, зарывшись с головой в верблюжье одеяло, захрапел снова.
Возмущенная таким поведением мужа Зурна в сердцах крикнула ему, предварительно дав тумака:
– Ну и черт с тобой! Храпи! Пусть тебя пьяницу, рыбы сожрут!
Бросив мужа, Зурна стала в темноте пробираться на верхнюю палубу.
Там собрались почти все участники этого многомесячного плавания во главе с патриархом Ноем. Когда Зурна вошла, он успокаивал собравшихся такими словами:
– Дети мои, Бог милостивый, мы с вами спасены, наш ковчег сел на мель, а это значит, что наступил конец нашего длительного путешествия.
– Отец, - спросил Ноя его старший сын Сим, может, откроем двери и высадимся на берег?
– Нет, пока открывать двери рано, мало что может случиться. Пусть вода подальше уйдет от ковчега. Да к тому же еще ночь на дворе. Расходитесь по местам, утро вечера мудренее. Народ нехотя начал расходиться, Зурна и братья Хама тоже отправились восвояси, досыпать, так бурно начавшуюся ночь. Когда Зурна появилась в отсеке (каюте), где они жили, Хам спал, издавая во сне какие-то булькающие звуки. Зурне сперва не спалось, а потом сморенная последними ночными событиями она заснула праведным сном.
На следующий день, когда проснувшийся Хам услышал эту радостную весть, о том, что ковчег пристал к берегу, то сразу подался к отцу, еще даже не протрезвев как следует. Зурна отговаривала его, но он был невменяем. У отца он вел себя непочтительно, шумел, кричал:
– Отец, давай скорее отворим двери, разберем кровлю ковчега и выберемся наружу! Мне осточертели эти тесные конуры и эта ужасающая вонь!
– Успокойся Хам, осточертело тебе или нет, но я не дам разрешения разбирать крышу. Не для того мы столько мучились в этом длинном плавании, чтобы нас потопила какая-нибудь случайная волна.