Испанка
Шрифт:
— Подождите же! — проговорила графиня. — Эту рукопись я прочту вам.
Герцог превратился весь в слух.
Из этой рукописи, прочитанной самой Баккара, герцог де Шато-Мальи узнал, что он родственник герцогов де Салландрера и даже должен носить их фамилию.
— Это сон! — бормотал герцог, пораженный этим открытием…
— Ну так проснитесь же, — сказала Баккара, — и потолкуем!
Герцог де Шато-Мальи не отвечал.
— Так вы разлюбили Концепчьону? — спросила графиня, желая вывести его из нравственного оцепенения.
— О
— И отлично!.. Дон Хозе ведь умер, а он был наследником герцога и всех его имений.
— Ну, что же из этого? — проговорил де Шато-Мальи, по-видимому, ничего не понимая.
— Как, вы не понимаете того, что герцог отказал вам потому, что хотел иметь зятя из своего рода, а теперь примет ваше предложение с громадною радостью? Все
Салландрера вполне одинаковы, любезный герцог, они не хотят, чтобы их род пресекся… Когда последний из них прочтет письмо своего предка и сличит его почерк с фамильными бумагами и узнает, в чем заключается свидетельство епископа Бургосского, тогда, мой друг, от вас уже будет зависеть, сделаетесь ли вы мужем сеньориты Концепчьоны.
— Не обольщайте меня безумными надеждами, — прошептал герцог. — если мне откажут, я убью себя.
— Послушайте, — сказала тогда Баккара, — поезжайте домой и напишите полковнику де Шато-Мальи, — чтобы он прислал вам обе бумаги, служащие подтверждением всего того, что вы только что слышали… я завтра же пошлю своего человека в Одессу.
— И вы получите их?
— Через две недели.
— Но должен я написать об этом герцогу де Салландрера?
— Нет.
— Почему?
— Потому что надо дать время остыть праху дона Хозе. Я говорю это о герцоге с герцогиней, так как уж мне известно, что Концепчьона ненавидела своего будущего мужа.
— Вы думаете? — заметил герцог, и глаза его сверкнули радостью.
— Я убеждена в этом… Когда мы получим бумаги, когда герцог с семейством воротится в Париж — вы предоставите мне действовать и вести переговоры о вашей свадьбе… Прощайте… я слышу звонок и хорошо знакомый мне голос. Сестра моя, кажется, ждет меня в гостиной.
— Прощайте, графиня! — сказал герцог, целуя ее руку. — Вы позволите мне взять с собой «моего родственника»?
— Возьмите… но приезжайте к нам обедать ровно через три дня… Граф приедет послезавтра в ночь.
Герцог ушел, унося с собой рукопись, в которой заключалась история его странного происхождения, а графиня Артова отправилась навстречу своей сестре — Серизе.
Благодаря Цампе Рокамболь на другой же день после этого имел возможность прочесть тетрадь кузена герцога де Шато-Мальи, а также и письмо, которое он написал в Одессу.
Когда Рокамболь прочел эти важные для него документы, то он немедленно отправился к сэру Вильямсу и рассказал ему содержание их.
— Ну, дядя, что ты думаешь насчет всего этого?
— Я думаю, — написал сэр Вильямс, — что из десяти шансов девять говорят в пользу
Шато-Мальи непременно женится на Концепчьоне де Салландрера.
— Не говори этого, дядя! — воскликнул Рокамболь. — А то я, пожалуй, задушу тебя.
На губах слепого мелькнула добродушная улыбка. Он пожал плечами и написал:
— . Чтобы этого не случилось, надо прежде всего сделать так, чтобы Баккара не могла заниматься герцогом. Следовательно, нужно поспешить с исполнением маленькой комедии, которую мы придумали.
— За этим дело не станет, дядя, будь вполне уверен и спокоен.
— Затем надо сделать так, — написал слепой. — Надо устроить так, чтобы графа не убивали.
— Графа Артова?
— Да.
— Почему?
— Потому что если Роллан убьет его на дуэли, то Баккара станет его оплакивать и ради скуки займется герцогом де Шато-Мальи.
Рокамболь как-то недоверчиво посмотрел на сэра Вильямса.
— Однако, — сказал он, — дядя, мне кажется, что горе и печали помрачили твой рассудок.
Слепой пожал плечами и насмешливо улыбнулся. Он взял грифель и написал:
— Ты просто дурак, мой милый племянник.
— Почему?
— Потому что нужно все разжевать, прежде чем положить тебе в рот, — был ответ.
— Но если графа не нужно убивать?
— И не убьют.
— Так зачем же и устраивать эту дуэль?
— Необходимо.
— Не для того ли, чтобы убить Роллана де Клэ? Слепой покачал отрицательно головой.
— Я придумал гораздо лучше, — написал он, — граф сойдет с ума.
— Когда?
— Во время дуэли.
— Как же это? Должно быть, сам черт поможет тебе в этом.
— Именно… ты узнаешь это со временем.
— Теперь все?
— Не совсем, нам надо будет перехватить то, что пришлют герцогу из Одессы, и убить самого герцога.
— Ты сошел с ума, дядя, я еще не хочу идти в каторгу.
— Тебе давно уже пора быть там, — появилось на доске.
Рокамболь расхохотался.
— Ну, — заметил он, — в таком случае я бы не хотел быть на одной цепи с такой рожей, как у тебя, дядюшка, она у тебя до того безобразна, что наводит страх на людей.
— У маркиза де Шамери не больше проницательности, чем у виконта де Камбольха, и ему гораздо лучше обращаться за всем к своему добрейшему дядюшке — сэру Вильямсу, — появилось опять на доске.
— Чтобы попасть в каторгу?
— Нет, милый, чтобы жениться на Концепчьоне.
— Эта развязка недурна.
— Но мой ветреный племянничек должен во всем повиноваться мне и не расспрашивать.
— Ладно, что же я должен делать?
— Отправиться тотчас же к Ребекке и продиктовать ей следующую записку: «Мой влюбленный Роллан, я не свободна сегодня вечером. Но завтра буду дома ровно в пять часов… Мы увидимся — я пробуду у тебя целый час. Любящая тебя»
— И больше ничего?
— Ничего. Иди себе.