Искусство Раздевания
Шрифт:
Нижний ящик оказался заперт. Наверное, тоже документы. Ну и ладно.
Остался ее рабочий стол. Стопка книг: «Незнакомцы на поезде», биография Зельды Фицджеральд, «Моби Дик», старые выпуски «Нью-Йоркера», каталог товаров. Довольно внушительная кипа корреспонденции. Мне казалось неуместным копаться в ней, ведь там были и личные письма, поздравительные открытки от ее погибшего отца, весточки от друзей. Я все собрала в аккуратную стопочку, ничего не выбрасывая.
Затем занялась одним из трех боковых ящичков. Работы было непочатый край, и я уже подумывала,
— Джинджер!
Эмма звала меня из кухни. Но я все равно на всякий случай закрыла блокнот.
— Что?
— Печенье, по-моему, готово.
— Выключишь?
— Ладно.
Я снова раскрыла дневник и прочла последнюю запись.
«Я не верю, что возможно разделение между душой и телом. Эти две материи очень тесно связаны между собой. Что случается с одним, влияет и на другое. Как бы мне хотелось прожить всю свою жизнь с пониманием этого факта».
Я перечитала последние строчки еще раз. И еще раз. Словно это могло хоть ненадолго продлить ее жизнь. Было как-то не по себе от того, что дневник заканчивался именно таким образом. Интересно, знала ли она, что запись окажется финальной? Когда я в который раз осознала, что ее уже не вернуть, у меня перехватило дыхание. Как же это несправедливо.
Эмма снова позвала меня из гостиной.
— Ты идешь? Я уже вынула печенье из духовки.
— Сейчас приду!
Я убрала блокнот обратно в ящичек. Если есть один дневник, то почему бы не быть и второму? Или же она начала вести его, осознав, что времени осталось не так уж много?
Мой взгляд наткнулся на деревянную тумбу. Закрытый ящик! Может, к нему подходит один из ключей?
Всего ключей было три. Самый маленький из них, на вид мог подойти к замку.
Но это же было нарушением тайны личности. Если она заперла свои дневники, значит, не хотела, чтобы их видели посторонние. Мне следовало уважать ее решение.
Маленький ключик вошел в замок, и ларчик открылся.
Ящик был заполнен перекидными блокнотами. Тридцать или даже сорок штук. Все они были братьями-близнецами найденного мною блокнота и отличались только цветом обложки. Я пролистала один из них, синий, он лежал на самом верху. Точно, еще один дневник. И сиреневый, и зеленый тоже. Все это дневники. Вряд ли отец бы обрадовался, узнав, что я нашла их. Тогда зачем он просил меня разобраться в ее вещах? Может, не подозревал, что она хранила здесь свои дневники. Да, скорее всего так и есть.
Я выудила блокнот с самого дна. На обложке стояла цифра — 1985. Ух ты! Я отложила его, и взяла один из тех, что повыше. Январь 2003. Вот это подарок! Эмма с радостью прочитает их со временем. Я открыла первую страницу.
«Я ненавижу
Это еще ни о чем не говорит. Я продолжила читать дальше.
«Никогда бы не подумала, что способна испытывать это чувство по отношению к нему, но это так. Я бы даже могла его убить».
Я бросила быстрый взгляд в сторону двери. Сердце бешенно колотилось в груди. Искушение было слишком сильным.
«Он сделал меня несчастной. Но его это, кажется, вообще не волнует. Я думала, он любит меня. Но когда сказала ему, что знаю о той, другой женщине, он даже не выказал своего сожаления. И это, черт возьми, так на пего похоже! Она молода, у нее красивая фигура. Никогда не думала, что он падет так низко. Я считала, он не такой, как другие. Ха! Видимо, все они одинаковые. Вот почему они… Нет. Не стоит делать обобщений. Речь идет только о нем. Моем собственном муже. Я ненавижу его. Я ненавижу его!»
Я быстро пробегала глазами по строчкам, сгорая от любопытства, что же он такого натворил. Понятно, что завел любовницу, но как ее звали? И сколько это продолжалось? Где? Как?
Ответы не спешили появиться на страницах дневника. Здесь требовался более тщательный поиск. Наверное, чтобы разобраться в ситуации, нужно обратиться к более ранним записям.
Я убрала блокнот в ящик, закрыла его и положила ключ в задний карман. После чего вышла к Эмме в гостиную.
— Ну, как продвигается? — поинтересовалась она, не отрываясь от учебника истории.
— Нормально.
— Хочешь печенье?
— Да.
Меня всю колотило. А что, если дневники ка-ким-то образом попадут к Эмме? Пусть ящик и заперт, но где гарантия, что не существует другого ключа? Этот ключ я могла оставить себе, но что, если отец спросит о нем? Мне хотелось сохранить содержание дневников в тайне. Вряд ли Ли желала, чтобы он прочитал их. Я направилась к холодильнику, собираясь налить себе немного молока.
— С тобой все в порядке? — спросила Эмма.
— Да! — Я откусила кусочек печенья.
— Хорошо получились, правда?
— Да, очень вкусно.
Перед уходом я нашла в кладовой большую хозяйственную сумку и сложила в нее все дневники, прикрыв их сверху шарфами Ли. Я поставила сумку в коридор рядом с лифтом, чтобы Эмма не видела, как я ее забираю. Я просто подстраховалась на случай, если ей захочется выяснить, что же это там такое в закрытом ящике. Позже придумаю, куда их деть, когда выберу достаточно безопасное место.
Придя домой, я выложила их у себя на кровати в хронологическом порядке. И стала искать ответы на возникший у меня вопрос. Вот тогда-то я и узнала, что эта женщина была не единственной. Он изменял ей и с другими. Похоже, ему нравились интрижки с молоденькими девушками.
Поначалу Ли утешалась тем, что это не было чем-то серьезным, связанным с истинными чувствами. Ей казалось, что следует лишь разоблачить его, как он сразу раскается и станет умолять о прощении. Но все вышло по-другому.