Чтение онлайн

– Но ты же оставила свой дом, своих близких, чтобы начать новую жизнь в Америке. Я думаю, что главное в жизни – любовь. Когда мы с Фредом любовались мимолетной, волшебной красотой моего цереуса и увидели, как распускается изумительный цветок, мы поняли, что наша жизнь обрела смысл. После бала у Уортонов мы поехали в Китайский квартал. Помнишь, Федерико рано увез меня домой? Мы сидели в оранжерее и, как обычно, болтали и вдруг… и вот… случайно произошло… это – любовь. Дженни, ты меня совсем не слушаешь? – Бейбет обиделась на подругу, которая пристально всматривалась в темноту.

Треск каждой веточки, шорох каждого листочка заставляли

ее вскакивать в надежде услышать знакомые шаги. Дженни вздыхала, снова садилась, что-то нежно шептала Эллису.

– Послушай, Джен, пойдем прогуляемся. Что-то ты очень нервничаешь. Покажи мне лагерь. Когда мы ждали тебя в молитвенном доме, нам сказали, что между скалами есть чудная тропинка.

– Ну кто же в темноте гуляет по скалам, мое солнышко? – спросил Фред. – Будьте осторожны. И захватите с собой фонарь.

Девушки уселись на выступ скалы. Далеко внизу море сверкало в лунном свете. Дженни покачивала малыша. Бейбет рассказывала о своем счастье.

– Как только мы вошли в оранжерею, я сразу поняла, что ночь будет незабываемой. Наш вечер удался. Вы с Габриелем составили потрясающую пару – красивые, окутанные тайной. Вы были гвоздем сезона. Успех нашей мистификации взволновал меня. Когда я увидела Федерико с его Страдивари, то подумала, что лучше уже быть не может. Но ошибалась, оранжерею наполнял удивительный благоухающий аромат джунглей. Я поняла, что моя Царица Ночи готова к ночи любви. Когда ее лепестки начали раскрываться, покачиваясь, как экзотические змейки, я отправила Фреда в винный погреб за шампанским моего отца – Чендоком 1883 года. Мы налили вино в бокалы и выпили друг за друга и за Царицу Ночи. Фред играл Вивальди. Мы ждали, когда раскроется цветок. Цереус затрепетал, думаю, его взволновал божественный голос Страдивари. Вскоре лепестки развернулись полностью. А потом, Дженни, как это случается каждый год – и я ничего не могу поделать с этим, – я заплакала. Как всегда, меня потрясла его красота, тщетные ожидания любви. У Федерико нежная чувствительная душа. Он тоже плакал. Вот тогда-то… все и произошло. Мы были потрясены этим чудом природы и… возбуждены. Федерико положил скрипку и поцеловал меня первый раз. Бейбет закрыла глаза.

– Дженни, я хочу сказать, что меня так никогда не целовали, хотя – признаюсь честно – целовали очень часто.

Она мечтательно улыбнулась и задумалась о своем Федерико. Он такой умный и талантливый, рассеянный и эгоцентричный. Когда расцвел цереус, Фред превратился в нежного внимательного любовника. Медленно, медленно раскрывались лепестки цветка. Также медленно губы Бейбет раскрылись для его поцелуев. Ее рот, сладкий, как жимолость, принял его язык, и она отвечала ему. Его руки обняли Федерико, когда он опустил ее на софу. Она прогнулась под ним и затрепетала. Он ласкал ее шелковистое тело с такой нежностью и мастерством, будто играл на любимом Страдивари. Высокомерный гений, блестящий музыкант ласкал ее так, как не осмеливался и даже не пытался ни один из ее поклонников.

– Я… повела его в свою комнату, Джен. Он сдерживал свою страсть. Он был… ну… вел меня. Я таяла от желания…

Бейбет отдала ему все – тело, сердце, душу. Среди шифоновых простыней и розовых шелковых подушек своей девичьей комнаты она потеряла невинность. Нежный гений оказался первым мужчиной, кто покорил ее и завоевал сердце.

– Джен, он такой… такой решительный и добрый. Федерико – первый и единственный мужчина, которого я буду любить всегда. Ты понимаешь меня?

–

Да, понимаю, – ответила Дженни нетерпеливо. – Мне это знакомо, потому что… из-за Габриеля. Я очень рада за тебя. И немножко завидую тебе, Бейбет. Ваша любовь взаимна. Федерико обещал любить тебя вечно. Я так тоскую по Габриелю. Как ты думаешь, он приедет? Я была уверена, что он любит меня, но… наверное, я ошибаюсь.

– Да, думаю, на первом месте у него честь и только потом любовь. Ему нужно время, чтобы объясниться с Фиаммой, уладить все по-доброму и по чести, а потом…

– Именно этого я ему и не дала – ни времени, ни своего доверия, – Дженни охватила печаль. – Я разрушила все и сбежала.

– Не обвиняй себя. Ты была в затруднительном положении. Я говорила Гейбу, что он вел себя неразумно, когда увидел тебя с Торндайком.

– Оставайся с нами, Бейбет. Ты мне очень нужна сейчас. Мне не хватает твоей рассудительности. Переночуйте в нашей палатке.

– Спасибо за приглашение, милая Дженни. Но знаешь, я привыкла к удобствам. Нет, мы переночуем у старых друзей нашей семьи в Ойстер-Бей, а завтра снова придем. Далековато отсюда, но чего только не сделаешь ради удобств, хотя мне говорили, что в Си-Клиф есть несколько отелей и меблированных комнат.

Они замолчали, глядя на падающую звезду.

– Дженни, если ты сейчас оглянешься, то увидишь еще одно чудо, оно обрадует тебя…

– За сегодняшний день я столько насмотрелась, – сказала Дженни утомленным голосом, но все же взглянула через плечо, чтобы не обидеть подругу. – Я никогда еще не видела ничего прекраснее, – прошептала она, сдержанно улыбаясь. – Габриель Ангел! Это действительно ты?

– Да, cara, – Габриель шагнул к ней. Сердце его стучало как молот. Как она прекрасна со спящим ребенком на руках. Как ласково ее щека прижимается к маленькой черной головке. Шелковистые волосы падали золотым каскадом на спину. Длинные ресницы трепетали над чистыми, встревоженными синими глазами. Он ужасно тосковал по ней, хотя они не виделись всего несколько часов.

– Эй, Дженни, а я знаю второй куплет той песни, что ты пела мне. Помнишь – «Вода широка?» – Он пропел низким хриплым голосом:

– Вот лодка по синему морю плывет. И море не так глубоко, Как горе, что рядом нет тебя, Что ты так далеко.

Это обо мне, Дженни. Я умираю от одиночества и любви. Когда я… уходил, я хотел любить тебя больше, сильнее… в следующий раз…

– Гм. Давай я отнесу ребенка в палатку, – сказала Бейбет и исчезла с Эллисом и фонарем.

– Габриель, я сожгла розы, которые ты подарил мне перед балом. Сначала я хотела засушить их и хранить всю жизнь, но потом сожгла. Я смотрела, как сжимаются и превращаются в пепел нежные лепестки. Казалось, сгорело мое сердце. Я раскаиваюсь в своих необдуманных поступках…

– Нет, во всем виноват я. Моя гордость и моя ревность едва не разлучили нас навсегда. Я собирался пойти к тебе, но эти чувства остановили меня, хотя я знал, что никогда не оставлю тебя, если снова… обниму, cara.

– Тогда что же мы медлим? – Дженни шагнула к нему.

– Иди ко мне, Дженни, – его голос был умоляющим и обольстительным. – Давай убежим в Швецию и в Иванов день прыгнем, взявшись за руки, через костер. – Уголки губ дрогнули в улыбке. Лицо стало мягче, но в глазах еще таилось напряжение.