Чтение онлайн

«Совсем юная, почти девочка», – подумала Дженни. Из-под цветастого платка выбились прядки влажных от пота русых волос. На коленях, на вышитой домотканой юбке, лежал маленький, хилый, только что родившийся ребенок. Непроизвольно Дженни уронила сверток, со звоном покатившийся по полу, взяла малыша, перевернула вниз головкой и похлопала по ягодичкам. Лишь тогда послышался слабый писк. Женщина устало улыбнулась и заплакала. Потом взяла ребенка и прижала к груди.

– Посмотри, какой чудный мальчик! – Дженни машинально перешла на шведский язык. Счастливая улыбка юной матери сказала ей больше слов.

– Мне нужно идти к своей

девочке, но я скажу, чтобы тебе прислали помощь… «Вио-лет-та Вен-ти», – прочла она имя на бирке. – Я пришлю… Нет, нет, не вставай. – Женщина сдернула с головы платок и намочила в тазу, стоявшему рядом с постелью. Трясущимися руками она мыла малыша. Он размахивал ручками и гугукал от удовольствия. – Дай-ка, я оботру его… и потом пойду, – Дженни заставила Виолетту лечь. – Ему нужны пеленки, одеяльце. – С помощью платка она показала, как ребенка нужно запеленать, и стала снимать шаль. Женщина жестом остановила ее и вытащила из-под койки кусок овчины. Обработанная сторона была гладкой и мягкой, как замша. Шелковистый мех отливал золотом.

– Как замечательно приехать в Америку одетым в золотые одежды. – Дженни завернула новорожденного и положила рядом с матерью.

– Виолетта, я должна идти к моей Ингри и… что ты делаешь? – Она все еще говорила по-шведски. Женщина сунула ей в руки маленький гукающий сверток и сложила руки на груди.

– Он твой сын, Виолетта. Я не могу взять его у тебя. – Когда Дженни отрицательно покачала головой, Виолетта с мольбой протянула к ней руки. Потом прижала ладонь к своей груди, потом махнула в ту сторону, откуда они приехали. Указав на ребенка, отрицательно качнула головой.

– Ragazzo [7] – американец, – сказала она. – Я malata. [8]

– Mal… malata? Даже если ты больна, если они захотят отправить тебя назад в Италию, твой сын должен быть с тобой. Здесь он будет сиротой. Виолетта, у меня нет молока… мне нечем кормить его… нет денег… документов, – Дженни показала на грудь женщины, на бирку с именем. Виолетта поняла. Она потянула шаль Дженни и спрятала малыша в глубоких складках.

– Crossa capo come Statue Liberta, [9] – сказала она, сравнив шаль с одеждой мисс Либерти. Женщины пристально смотрели друг другу в глаза. Дженни молчала.

– Назови Эллис… Эллис Айленд Винченте, – говорила женщина, заливаясь слезами. Дженни разобрала всего несколько слов, но их смысл был ей понятен.

– Да, накидка у статуи большая, Виолетта. И пол моей шалью достаточно места. Имя твоего сына – Эллис Айленд Винченте Венти. Эллис – в честь острова, Винченте – отца, Венти – в твою честь. Я возьму его с собой в Айову. Я буду заботиться О нем, как о собственном сыне. Обещаю тебе.

– Айова, – повторила Виолетта и закрыла глаза. Когда она открыла глаза, ни Дженни, ни малыша уже

не было.

Ингри исчезла.

На том месте, где Дженни оставила Джоко Флинна с девочкой на руках, сидела на развязавшемся узле, из которого торчали бедные пожитки, маленькая согбенная старушка с длинной растрепанной косой. На ней было надето чистенькое черное платье и мятый, но белоснежный передник.

– Помогите, – тонким голоском просила женщина.

Она вцепилась костлявыми пальцами в шаль Дженни, из-под которой появился младенец Эллис. Освещенный солнцем, он вдохнул свежий соленый воздух и с негодованием уставился еще бессмысленным взглядом на окружавший его беспокойный мир. Удивленная – куда подевалась ее немощность – старушка быстро взглянула на Дженни, поправила шаль, прикрыв ребенка, и резво вскочила на ноги.

– Красивый ребенок, красивый, – улыбаясь беззубым ртом, прошамкала она по-итальянски. Встревоженно озираясь по сторонам, Дженни попросила ее помолчать, и та, соглашаясь, кивнула головой. С живыми, блестящими глазами-бусинками, проворная, как воробышек, и совсем не беспомощная, она ловко и быстро уложила вещи и связала узел. Потом подхватила Дженни под руку.

– Моя малютка… О, Боже, моя вторая малютка… золотоволосая маленькая девочка, Ингри. Она осталась на этом самом месте, а теперь ее нет… пропала… – Голос девушки дрожал, в глазах застыло отчаяние.

– Да, да, с желтой головкой. Идем, – старушка кивнула и потащила ее за собой, время от времени заглядывая под шаль и воркуя с ребенком. Они влились в людской поток, текущий по сходням на причал и дальше по пристани к баржам, которые отвезут иммигрантов на остров Эллис. Взволнованных, суетящихся людей разделили на группы по национальностям и языкам. Переводчики велели сгрузить большие чемоданы и тюки на нижнюю палубу барж. Самих иммигрантов также небрежно, как и вещи, запихнули на верхнюю палубу.

– Ты видела мою Ингри и ирландца. Ты знаешь, как они… она выглядит. Пожалуйста, помоги мне найти ее, – Дженни упорно цеплялась за старушку, словно ее жизнь зависела от нее. – Молчи, и Тогда нас не разлучат. Если ты не будешь разговаривать, они не поймут, что ты итальянка. Они подумают, что ты шведка, как и я. Потом, когда они посмотрят наши документы… Молчи, прошу тебя, – она приложила палец к губам женщины, умоляя ее не открывать рта.

– Хорошо, хорошо, – согласилась старушка, тряся головой и обещая не произносить ни слова. Шагая бодро, она улыбнулась странной улыбкой.

– Они будут ждать меня на острове, правда? – спросила Дженни. Ее попутчица неопределенно тряхнула седой головой.

– Идем, – сказала она. Когда они поднимались на баржу, старая женщина старалась прикрыть девушку, чтобы никто не увидел младенца. Они с трудом нашли себе место на забитых людьми скамейках, установленных на верхней палубе.

Дженни все больше приходила в отчаяние. Прикусив нижнюю губку, она всматривалась в лица иммигрантов, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать, не позвать Ингри. Но она знала, если привлечет к себе внимание, то выдаст новорожденного, которого обещала вырастить и воспитать как собственного сына. А вдруг перед нею станет выбор – найти Ингри или спрятать и спасти малыша? Сейчас ей нельзя думать об этом. Конечно, Флинн и Ингри уехали раньше. Их увлекла за собой толпа, или заставили власти, или…